Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Зачем-то принялась оправдываться: – Я в бригаду Прохоровой… Не подскажете, как пройти?

– Я вас прово… – подался под ее защиту Семка.

Да только где развернуться на узкой лесной тропинке трем человекам? Кручиня клешней загреб парня к себе, подставил нож к спине. Даже надавил слегка, чтобы беглец почувствовал острие через тонкую рубашку.

– Он бы рад вас проводить, но ему надо на пост, – улыбнулся невольному свидетелю Иван Павлович, покалывая ножом свидетеля явного. – А вам идти вон туда, – указал подбородком дорогу к бригаде.

– Но вы ничего не…

– Да вы что! – картинно возмутился Кручиня сомнениям врача. Даже вывел из укрытия и продемонстрировал руку с ножом: видите, ничего не прячем, все на виду. Правда, Семку при этом не отпустил, удерживая пальцем за ремень. – Это нам товарищ из СМЕРШа только что порекомендовал в свободное время изучать приемы самообороны. А вы, если поторопитесь, сможете догнать бригадира. Она только что с товарищем лейтенантом пошла в том же направлении.

Врач на всякий случай несколько раз обернулась, прежде чем скрылась за деревьями.

«Ничего, все в порядке», – кивал и улыбался ей всякий раз Кручиня. А оставшись без посторонних, развернул к себе парня и наставил нож уже в грудь.

Семка, затравленно глядя в налившиеся кровью глаза зэка, принялся выдергивать зацепившийся за пояс наган.

– Осторожнее, – успокоил его белогвардеец. – А то отстрелишь себе что-нибудь в штанах, потом хоть сто раз бегай смотреть на девок на речке, а толку не будет…

Обретя, наконец, оружие, отпустил парня.

Тот, почувствовав свободу, отбежал. Видя, что односельчанин не собирается в него стрелять, что снова прячет оружие в противогаз, в недоумении прошептал:

– Но он же ваш. Именной. От самого Деникина!

Столько дней и ночей провести рядом с врагом и не распознать его… Конечно, он знал, что Иван Павлович сидел по политической статье, все в селе об этом ведали. А как ждали его возвращения, всем хотелось посмотреть на того, кого увели молодым, а вернулся практически стариком.

Бабки охали, старики цокали языками, для ребят он казался человеком с луны. Родители его померли, не дождавшись возвращения единственного сына, хорошо, что хатенка пусть и покосившаяся, но приютила белогвардейца. Но что не исправился, что затаил злобу и оружие, которое готов повернуть против советской власти…

– А ты не знал, что чужая тайна – это яд? – зачем-то подмигнул белогвардеец. Только ему, Семену Чернухину, не надо подмигивать.