Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мальчика, Милы Береговой и… того, кого жертва укусила за руку — Кирилла Носова. — Он показал снимок. — Это фото руки подозреваемого мы сделали в больнице. Для более глубокой экспертизы нужно время, но здесь четко видно укус, осталось лишь сравнить с челюстью жертвы. Могу я добавить улики к делу?

— Протестую, — хрипло возмутился адвокат и дернул галстук, который давно съехал набекрень. — Это не относится к делу.

— Господин судья, самым прямым образом относится, — твердо отчеканил Роман Ефремович.

— У меня нет вопросов, — ретировался адвокат и рухнул на место, явно понимая, что проиграл очередное дело.

— Продолжайте, — устало согласился судья и показал на прокурора.

До заседания за нужные доказательства, которые я припрятал на черный день — документы о захватах компаний, записи угроз, фото избиений жертв — этот человек обещал не просто облегчить мою участь, но и при хорошем стечении обстоятельств снять обвинения, но я мало верил. Чудес не бывает. Готовился ко всему, лишь бы спрятать Ангела и детей от мрази в погонах.

Роман Ефремович провел рукой по густой седине на висках и продолжил говорить:

— Зная, кто убил Милу Береговую, Валентин Чехов утаил этот факт и два года скрывал от горем убитого отца местонахождение сына. Ведь, — прокурор повернулся к Ирине, сощурился, как дикий пес, что учуял добычу, — Чехов все-таки догадывался, что вы спасли Александра? Я прав? Просто придерживал этот факт до удачного момента.

— Да, — судорожно сглотнув, выдавила Ирина.

— Это выплыло перед свадьбой Ангелины. Чехов пригрозил, что если я не скажу, где спрятан мальчик, он доведет дело до конца, убьет и меня, и… а я… — женщина затряслась и стала тереть уголки глаз платком, — я так боялась за маму. У меня больше никого нет.

— Чехов Валентин принуждал вас следить за Виктором Кирсановым?

— Да.

— Что еще вам известно?

— Он шантажировал Волкова Сергея, чтобы тот давил на Алексея.

— Чем именно шантажировал?

— Он говорил, что расскажет Береговому, что Сергей и Мила были любовниками.

— Это неправда! — я не сдержался. Подпрыгнул, но тут же был придавлен рукой Звонарёва.

— Леша, молчи, — зарычал Стас, дернув меня вниз. — Я тебя укушу. У тебя есть Ангел! Лина рожает, вспомни об этом.

— Пусть не несет чушь! Мила мне не изменяла. — Сплошная боль — это не сказки. Когда живого места в душе не осталось, кажется, что ты ныряешь в гиблое корыто, наполненное осколками лживой жизни.