Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Джулия заметила, что он стиснул зубы. Вероятно, не мог поверить в такую перемену. Но после того, что было там, в подземелье, кажется, уже можно поверить во все, что угодно. Неужели тираниха решилась во всем покаяться? Неужели переменилась, скинув губительный морок черных чар? Это была важная минута. Казалось, Фацио на глазах обретал мать. По-настоящему. Джулия даже попятилась на шаг, лишь бы не испортить своим присутствием этот момент, не смутить. Крепче прижала к себе Лапу, и тот привычно уткнулся носом в согнутый локоть.

Тираниха подняла голову, глядя на сына снизу вверх:

— Сын мой… Черный день. Черный, черный день!

Казалось, Фацио все еще не находил в себе сил обнять мать. Он не привык, он не знал, каково это — обнимать мать. Но, не сейчас, значит, потом. Ему нужно время.

Тираниха вновь положила голову ему на грудь:

— Страшный день…

Фацио с трудом сглотнул, разжал зубы:

— Все обошлось, матушка. Будьте спокойны. Отныне все будет иначе.

Та вновь подняла голову, кивнула:

— Ты прав, мой сын: отныне все будет иначе.

Покоя мне не увидеть. Ведь это все равно, что потерять невинное дитя! Дорогое обожаемое дитя.

Джулия невольно замерла, заметила, как Фацио нахмурился. Он отстранился от тиранихи:

— О чем вы говорите, матушка? Что произошло?

Сеньора Соврано истерично всхлипнула, кивнула куда-то за спину. Джулия проследила ее взгляд: та же неизменная свита. Мерзавка Доротея, три служанки. Но сейчас вместо Розабеллы сеньору сопровождал Мерригар, держащий в руках алую бархатную подушку, на которой сонно распластался кот.

Вероятно, тонкие ручки Доротеи уже не в силах выдержать вес этого обжоры.

Фацио с недоумением перевел взгляд на мать:

— Я слушаю вас, матушка.

Та скорбно вздохнула, поднесла платочек к воспаленным глазам и промакнула.

Джулия невольно отшатнулась, чувствуя, как внутри все стынет. Тираниха словно не видела своего сына, хоть тот и стоял прямо перед ней. Не замечала усталость на его лице, багровую от крови рубашку. Казалось, он сейчас представлялся для нее чем-то вроде призрачных фигур из подземелья — достаточно было лишь обозначения присутствия и извлеченного звука.

Ее не волновало, где он был.

По лицу Фацио пробежала грозовая тень, и на крошечное мгновение отразилось глубокое отчаянное разочарование, смешанное с болью. Горькое, немыслимое. Джулия едва сдержалась, чтобы не подбежать к нему. Не теперь. Это дело матери и сына. Оставалось лишь наблюдать.

Тираниха театральным жестом подозвала Мерригара с котом.