Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Заступница! Довольно эту неблагодарную выгораживать! А ну! — она снова хлестнула Марену по щеке: — Открой глаза!

Длинные ресницы Марены дрогнули. Она открыла глаза, облизала пересохшие губы. Коснулась виска кончиками пальцев.

— Что случилось?

Паола картинно выдохнула:

— Хвала Безликому богу… — Она повернулась к служанкам: — Дайте ей воды, что ли!

Девушки кинулись исполнять приказ, подали воды. Марена выпила, протянула пустой бокал и решительно посмотрела на Паолу:

— Я не пойду!

Невестка поджала губы:

— Пойдешь.

Как миленькая, пойдешь.

Марена сжала кулаки:

— Хоть убивай — не пойду.

Паола улыбнулась, покачала головой:

— А не пойдешь — так и твой ненаглядный не жилец. Обещаю. Ты своего брата знаешь. Одно мое слово — и от твоего драгоценного Теоро Марки останутся лишь воспоминания. С тем и будешь жить, что ты одна во всем виновата. Все сговорено. Ничего не исправить.

Нянька Теофила стояла пунцовая. Пыталась сдержать слезы и кивала:

— Сеньора права. И гости собрались, и жених. Ничего не попишешь. Ступай, деточка.

А бог поможет.

Джулия посмотрела на няньку. Разве что бог и поможет — прочие бессильны. Даже брат Амато ничего не может поменять. Но нужно было закончить этот проклятый день, чтобы все, наконец, отвязались."

"Марена поднялась. Бледная, отрешенная. Паола знала, куда бить. Теперь сестра против слова не скажет. Она вновь поднесла к носу платок:

— Я готова.

Гости затихли, едва Марена показалась на пороге зала. Амато, стоящий в отдалении рядом с тираном Альфи, бросил на нее убийственный взгляд.

Ничего не оставалось. Ничего.

Марена вернулась под гирлянду, Джулия встала рядом, не желая оставлять сестру. С другой стороны встала Паола. Нянька Теофила устроилась в стороне, с прислугой. Снова повисла мертвая тишина, в которой раздавался лишь стук каблуков жениха.

Соврано вышел в центр зала, вытянул перед собой руку, и над ладонью заклубился белесый дым. Создавалась родовая магия. Дым завертелся в воронку, заискрил, а когда развеялся, длинные пальцы тирана Альфи сжимали тонкий стебель хрустальной розы, в которой блуждали ледяные искры.

Если магия Соврано примет невесту — цветок в ее руках оживет. И все свершится.

Марена стояла ни жива, ни мертва. Лишь судорожно сжимала в руках платок, не в силах пошевелиться. Личико покрылось испариной, щеки были белее мела. Она смотрела на приближающегося ненавистного жениха, и в ясных глазах будто застыло мертвое стекло. Казалось, она даже не дышала.

Соврано сделал несколько шагов, направляясь к невесте.