Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Продай часть ранчо, если нужно, а то и половину. Мне так хочется, чтобы моя дочь выглядела привлекательной.

Ирма теперь еле сдерживалась. Ишь, что надумал, алкоголик несчастный, чего захотел! Приодеть свою неряху. Да ее, во что ни наряди, – она останется дочерью пьянчужки и подонка. Так и кончит свои дни грязной нищенкой.

Не ведая о том, какие страсти разгораются за ее спиной, в гостиную вошла Марианна. Наконец-то, отыскался ее любимец щенок. Сеньор де ла Парра все еще тут? Ах, уехал? Какая жалость! Она даже не простилась.

С безмятежностью ребенка Марианна уговаривала щенка понравиться отцу: хоть чем-то она все время хотела радовать его.

– Ну, зачем ты притащила псину в комнату? – одернул ее Диего. – Ирма рассердится, ты же знаешь, она не любит ни собак, ни кошек.

– А мне наплевать, Диего, что ей нравится, а что нет.

– Какая смелая, однако. Не строй из себя храбреца, не советую! Да будь со мной полюбезнее, ведь в случае чего, кроме меня, защитить тебя от Ирмы некому.

– Тоже, защитничек нашелся! Пошел от меня, грязная скотина.

Терпеть не могу, когда винищем воняет.

– Ах, не терпишь? А как же папочка твой, ведь от него постоянно несет перегаром. Терпишь?

Когда разговор заходил об отце, все аргументы противника были напрасны: Марианна стояла насмерть. Вот и теперь, отражая наскоки Диего, она сражалась, как лев, говорила, что только он с Ирмой виноваты во всем, каждый день нарочно подсовывали отцу бутылку. А, так надо еще благодарить мачеху с ее кузеном за то, что, они оказывается, спасают ей жизнь.

Вот как! И вдобавок она нравится кузену? Вот это открытие. Снова лезет со своими грязными объятиями, ах, мерзавец, дрянь… Он у нее сейчас получит… Марианна, размахнувшись, ударила Диего по щеке.

– Что ты, Марианна, я пошутил! Хотел только подзадорить девчонку, – оправдывался он, глядя жалко, как преданный пес, на внезапно вышедшую от Леонардо кузину. – А ты что, Ирма, подумала? Ну, не сердись, не сердись, будь умницей.

Вот, теперь полез оправдываться к мачехе.

Всегда так. Господи, до чего же ей все опротивело тут! Только отец привязывает к дому, к этому ранчо, где прошло ее детство. Она смутно помнит мать, с тех пор ни одна живая душа не была с ней так ласкова, нежна. Вот только отец, но это по-другому, он по-своему добр к ней, особенно последние дни. Сожалеет о прошлом…"

"Эти мысли привели ее в комнату отца, которого она застала в крайнем беспокойстве. Порою речь его походила на горячечный бред. Марианна испугалась.