Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Всю дорогу в ушах звучали последние слова отца: «Сеньор де ла Парра живет в Мехико… Обещай!.. Затруднения… Разыщешь…» Теперь у нее и в самом деле ничего не оставалось, как только отправиться в Мехико. Она купила билет на деньги, которые ей тайком перед уходом сунул в руку Диего.

Глава 2

Дом сеньоров Сальватьерра почти ничем не отличался от других богатых, утопающих в зелени домов столицы. Стоял на уединенной тихой улице, куда не доносились шум и разнообразные голоса многомиллионного Мехико. На первом этаже дома просторный холл, дышащая уютом, со вкусом обставленная гостиная, столовая, библиотека, служебные помещения, кухня.

На втором этаже спальни домочадцев, комнаты для гостей, обставленные в соответствии со вкусом тех кто там живет. И всюду цветы, цветы. Они являлись предметом постоянной заботы старшей горничной Марии, которая рано утром срезала их, еще свежие от росы, и к приходу хозяев к завтраку расставляла в вазе причудливой формы. Наверх вала лестница, а на стенах, поднимаясь на второй этаж, можно было вблизи полюбоваться на великолепные портреты хозяев – дона Алъберто, его жены доньи Елены и сына Луиса Альберто.

Особенно часто останавливалась у портрета сына донья Елена: Луис Альберто, горячо любимый ею, вот уже несколько месяцев отсутствовал, и весь дом ждал его приезда: донья Елена как любящая мать – с нетерпением. Ее муж – в предчувствии потери покоя: Луис Альберто не отличался усидчивостью, приверженностью делу, которому посвятил свою жизнь дон Альберто. А ведь ему уже за тридцать! Прислуга вполголоса обменивалась на кухне информацией: все меньше дней оставалось до возвращения Луиса Альберто и, несмотря на долгое его отсутствие, всем были памятны его ночные загулы, и ночные, в подпитии, возвращения из казино или ресторана.

Поздние, далеко за полдень, вставания с постели с головными болями, дурным настроением."

"Луис Альберто был баловнем матери. Нередко отец упрекал жену в том, что она, потакая капризам великовозрастного бездельника, вконец испортила его: неспособный ни к какому упорному труду, он многое перепробовал, за многое брался, но, увы, к прискорбию дона Альберто, у которого с сыном никогда не было взаимопонимания, ничем определенным так и не занялся.

Донья Елена, жалея великовозрастного «ребенка», нередко ссужала его деньгами втайне от отца: тот никогда этого не одобрял. Сам дон Альберто работал много, возглавляя солидную строительную компанию. Много лет назад мечтал, что передаст дело единственному сыну – наследнику.