Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Ну, вперед, — кивнул наш провожатый на дальний вход четырехэтажки.

Всё как и везде теперь в нормальных сообществах выживших под началом военных, наверное… сразу после входа нас встретил дежурный, в комнате которого оставили личное оружие, т. е. пистолеты, а затем были препровождены в небольшой кабинет на втором этаже, из которго был выход в еще одну комнату, но дверь была заперта.

— Ждите, сказал провожатый, и оставив нас ушел.

Я прислушался, нет, не закрыл снаружи, уже радует. Осмотрелся… в углу у окна буржуйка, несколько стопок напиленных на дрова досок.

На буржуйке большой алюминиевый чайник, рядом с печкой армейская тумбочка, на которой пара эмалированных кружек, и начатая коробка пакетированного чая. У двух стен по лавке, несколько стульев и тускло горящая единственная лампочка под потолком. Подошел еще раз к двери в другую комнату и подергал, зарыто все же.

— Ну что, может чаю тогда? — спросил Вовка, приподняв крышку чайника, — вода есть, сейчас только дровишек подкину.

— Давай, — кивнул Палыч. Было заметно, как он нервничает, и хоть сейчас готов сорваться и побежать искать своих родных… в любом состоянии, живых или мертвых, но понимает, что здесь он получит более исчерпывающую информацию о них, или хотя бы подскажут в каком направлении начинать поиски.

— Тепло, — Маша сняла бушлат, шапку и положила на лавку.

Дверь открылась, вошел рослый майор и чекистской проницательностью, медленно переводя взгляд посмотрел на каждого из нас.

— Здравствуйте… Ну, кто первый на собеседование? — спросил он, сняв и повесив бушлат на вешалку у двери, а шапку бросил на лавку.

— Здравствуйте, — поднялся с табурета Палыч, — я первый.

— Прошу, — майор достал связку ключей и прошел к запертой двери.

Через пять минут собеседования с Палычем, дверь открылась, и майор обратился ко мне:

— Не затруднит вас, спуститься в дежурку и передать, что Зиновьев срочно вызывает начальника службы размещения.

— Хорошо, — кивнул я и вышел.

Спустя десять минут пришел такой старикан «торопыжка», весь суетливый какой-то.

Он стремительно вошел в кабинет, не закрыв за собой и не обратив на нас никакого внимания, быстро постучал по двери за которой шло собеседование, и, не дождавшись ответа, также стремительно вошел. А еще спустя минут пять они Палыч и старикан вышли.

— Мои живы! Все живы, — радостно сообщил Палыч, и постучав по корпусу радиостанции в кармане добавил, — на связи на нашем канале.

— Хорошо, — ответил я.