Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Кстати, вы давно женаты?

Руперт насторожился:

— А что сказала вам по этому поводу моя жена?

— Туше, — усмехнулась Сара. — Простите, но привычка — вторая натура, а эта привычка когда-то помогала мне коротать долгие часы во дворце. Выведывать чужие тайны — все равно, что искать сокровища: никогда не знаешь, что удастся раскопать.

— Но если лорда Албертона не было в первоначальном списке, как же вы ухитрились поймать столь закоренелого холостяка, не прибегая к шантажу?

— Какое неприятное слово, — прищелкнула она языком.

— И нельзя сказать, что я кого-то шантажировала. Но если хотите знать, когда слухи о моих злоупотреблениях достигли ушей герцогини и она меня отослала, я вспомнила об одной пустячной истории, касавшейся Албертона, и отправила ему записку. Но не ожидала, что он сделает предложение. Сама не знаю, чего я вообще ожидала. Наверное, таких же отношений, какие были у нас с вами. Мне было бы достаточно и дружбы с таким интересным человеком. Но вполне возможно, он действительно подумал, что я его шантажирую.

— А что будет, когда с семейной жизни облетит позолота новизны? Не захотите вернуться к прежним играм с Найджелом?

— Опять Найджел? Бросьте, Найджел — это прошлое. Больше меня не интересуют ни он, ни чужие секреты. — Сара кивком показала на будущего мужа: — Взгляните на него. Неужели действительно считаете, что он может наскучить мне?

Руперту очень хотелось поморщиться, но он сдержался. Сара говорила о будущем муже не как о мужчине. Как о игрушке. Но если мысль о разнузданном сексе с этим человеком возбуждает ее, вряд ли она станет думать так же, получив первый опыт.

А может, и будет. Собственно говоря, они идеально подходят друг другу. Брак, заключенный на небесах. Сумеет ли он сказать то же самое о собственном браке?!

Он посмотрел туда, где стояла его жена… когда он начал думать о Ребекке как о своей жене? Она внимательно слушала пожилую даму, хотя, вероятно, умирала от скуки. Но она вежлива. Учтива. Очаровательна. Умна. И обладает восхитительным чувством юмора.

Господи Боже, да она — это все, чего он мог ожидать от жены и матери своих детей. И когда он пытался срывать ее лепестки, она кололась шипами.

Чему он так противился? Против чего так боролся? Боялся устать от однообразия? Но зачем нужно разнообразие, если именно эта женщина может осуществить все его мечты и каждый день поражать прихотливой сменой настроений?

Руперт вдруг понял, что ему нет нужды и дальше оставаться в этом доме. Он выполнил поручение Найджела.