Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Вот так зараза…

Но даже не это стало ключевым моментом. Я заметил, как откуда-то справа показался высокий человек, форма которого мне была знакома. За спиной снайперская винтовка, которую я уже видел. Лица я не разглядел, да это и не беда, и так все было понятно. Черт возьми, да это же тот самый американец, с которым я уже сталкивался в кишлаке у Иззатуллы.

«Старый» дернулся, схватившись за автомат, но Игнатьев его остановил — это был бы самый глупый поступок. Отбиться от душманов в нашем случае было крайне проблематично.

А тут еще и американец…

— Это тот, чьи документы я вас принес! — громко прошептал я Игнатьеву. Тот кивнул, сам во все глаза, глядя на агента ЦРУ. — Его бы захватить, многое бы пролил на свет. Да только это очень сложно.

Джон Вильямс, в свою очередь, вплотную подошел к Шишкину, начал задавать ему какие-то вопросы. Майор лишь упрямо качал головой, отказываясь разговаривать. Американец злился, размахивал руками.

И в какой-то момент, он выхватил пистолет, навел его на Шишкина. Снова что-то спросил у него.

Что ответил разведчик, было не слышно… Раздался сухой выстрел!

Глава 5

Разговор по душам"

"Стрелял американец. Майор резко выпрямился, завалился на спину и уже не встал.

Из-за дождя видимость была ограниченной, но стало очевидно, что с Шишкиным все… Наверняка, напоследок агент ЦРУ дал ему выбор, умереть или перейти на сторону врага. Что ни говори, а майор главного разведывательного управления Советского Союза это хороший трофей для иностранной разведки! Я знал его всего несколько часов, но у меня уже сложилось впечатление, что майор Шишкин был настоящим советским офицером, патриотом до мозга костей, он не побоялся, выбрал смерть, нежели позорное предательство своей страны ради зеленых бумажек.

Когда такое происходит, от злости, ярости и отчаяния, хочется швырнуть к ногам противника пару-тройку гранат, взять пулемет, встать во весь рост и накрыть всю эту поганую шоблу, перестрелять всех тварей. А американца постараться оставить в живых, подвесить за одно место, попутно объясняя ему физическими и очень болезненными методами, что нечего свои грабли совать туда, куда не просят.

С учетом моего опыта участия во многих вооруженных конфликтах, я прекрасно знал, что везде, где случалась гражданская война или государственный переворот, везде свой след оставили пиндосы.

Политику я не люблю и вообще в ней не разбираюсь. Но своего врага в лицо я знаю хорошо, пусть даже этот враг скрытый и сражается чужими руками.

Трусом я не был никогда.