Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Скорее, ползать, как старая дохлая кляча.

— Это не ко мне точно, и раз я здесь, то и не к тебе тоже. Верь мне.

— Энди, почему ты…

— Здесь? Потому что нужен тебе. По крайней мере, мне так кажется. Проверим?

Парень не дождался ответа и побежал в гостиную. Те же легкие шаги. Рой ведь уже слышал их. Значит, это не сон. И все остальное… Тоже? Энди вернулся быстрее, чем Маккена успел додумать последнюю мысль.

— Смотри! — весело воскликнул мальчишка. — Человечество изобрело уникальную вещь!

— Что это?

— Это — ложка, а это — банка.

Совместим одно с другим и с тобой, и все будет шоколадно! Предлагаю тебе не вникать в инструкцию по использованию этого набора, а лишь открывать рот, закрывать и глотать. Даже жевать не нужно.

— Энди…

— Смотри-ка, что тут написано. Пюре из кабачков с брокколи для детей от пяти месяцев. Это как раз для тебя! И порция солидная. Семьдесят пять грамм. Надеюсь, ты не объешься.

— Ты издеваешься надо мной?

— Помилуй. Я же не тварь какая-нибудь глумиться над лежащим ослабевшим человеком.

Давай, Рой. Ну, пожалуйста.

— Зачем тебе все это?

— Зачем мне все это? — мечтательно повторил Энди. — Действительно, зачем мне все это? Что это?

— Такая развалина, как я.

— Где-то я слышал, что у ценителей прекрасного очень высоко котируются старинные вещи. Разве не престижно, когда в доме такой раритет? Сейчас чуть подремонтируем, и вновь будешь, как новенький.

Настроение Маккены соскользнуло вниз, словно по склону, отполированному маслом. Он ведь всегда был… Именно, ключевое слово «был».

Его статуя… с банкой брокколи… лучше сдохнуть сразу.

— Энди, пошел ты со своей брокколи, — Рой отвернулся.

Он хотел подняться, но не смог. Черт! Возится в простынях, словно баба, запутавшаяся в подоле. Энди хотел помочь, но только вызвал приступ нового раздражения.

— Вчера ты не стеснялся просить помощи. Что-то изменилось за ночь? Хотя, без разницы. Неизменен только твой дурной характер.

— Ты из меня посмешище хочешь сделать, насколько я понимаю?

— Зачем же? На тебя и без особых усилий посмотришь и оборжешься.

Давай так. Встанешь, окрепнешь, тогда и возбухай, а пока… Давай, Рой! Тебе надо есть. Не хочешь же ты, в самом деле, чтобы я сплевывал тебе эту несчастную брокколи, как заботливая утка.

— Дай руку, — преодолевая себя со страшным скрипом, произнес Маккена. — Спущусь вниз. Буду кофе."

"— Не будешь, Рой. По-любому, не будешь. Кофе — для взрослых мужчин, а не для безрассудных мальчишек, играющих со спичками в луже бензина.