То, что он «репетировал» с Джимом без подобной одежды, а после Джим «репетировал» с Коллином, очевидно, тоже без нее, оставалось за кадром. Причем, на достаточном от него удалении. Энди несколько увлекся собственными мыслями. Интересно, а как бы снимался он сам? Парень задумался. Ну, то, что без этой не совсем в обтяжку сидящей одежды, это точно, хотя… Черт возьми! Это все Рой! А еще Стив! Для этих это точно не было бы проблемой. Вот она, свобода Роя, снятая камерой с нижнего ракурса. Ему плевать, что там думает мир.
Сам он прекрасен, и это для него гораздо важнее. Если у мира с этим проблемы, то это проблемы этого самого мира, и Маккене нет до них дела. Парень поймал себя на мысли очень далеко от того места, где оставил Килла Тарча. Его куда-то снесло течением размышлений, и Энди пришлось в спешном порядке телепартироваться назад.
— Сценарий не предполагал разночтения сцены, — почему-то уже говорил Галлилей. — Надо отдать должное Бернарде, ее глубокому пониманию материала и новаторству.
Возьмем, к примеру, самый банальный кусок любого сценария. Бла-бла-бла и дальше герои целуются. Все, вроде бы, ясно, но… Как целуются? Кто начинает? Что каждый должен изобразить губами, языком и другими частями тела? Сколько людей прочтет подобное выражение, столько и мнений в итоге будет. Поэтому нам пришлось очень глубоко прорабатывать деталь за деталью. Этот сверху, этот снизу, руки сюда, ноги туда, голова и так далее. Когда, наконец, мы сами разбирались, мы старались очень ясно описать это актерам.
Мы составляли так называемые секс-планы. Мы объясняли свое видение, затем актеры свое. Мы подробно обсуждали эмоциональное значение каждой сцены, ее функциональную нагрузку, роль каждого из героев. Если в конечном итоге мы приходили к выводу, что сцена неважна, она изымалась из сценария. Самое главное, что еще хотелось бы отметить, мы не снимали секс ради секса. Мы снимали развитие каждого персонажа через секс и их взаимодействия, углубление их отношений. И это было очень важно и обсуждалось до мельчайших подробностей.
Потом все заносилось на доску и снова обсуждалось. В конце концов, на доске образовывался ком стрелок, фраз и крестиков. Мы детально разбирались, где будет камера, какой нужен свет, какой ракурс возьмет оператор. И только после этого на доске оставалась четкая сюжетная линия. Потом сцена проигрывалась одетыми актерами, и мы вместе просматривали отснятый материал, чтобы понять, где и что нужно изменить.
