Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Я навстречу с той же эмоцией выхожу. Чуть кривоватая, хамоватая, но вполне искренняя ухмылка. От самого сердца для моей принцесски. Прусь я от нее, как ни стараюсь держать себя в руках. Подмигиваю, получая нереальное удовольствие от того, как ее охватывает смущение. Щеки розовеют, и взгляд меняется, но улыбка не сходит с личика.

– Покурим? – заманиваю в ванную.

Там можно вырубить свет.

Ух… Стремительный выброс адреналина в кровь.

Штормит, бля.

– Ты курил недавно. Хватит. Слишком много дымишь, – говорит святоша, натягивая свой лучший «костюмчик».

Директор церковно-приходской в действии, вашу мать.

– Бесишь, малыха, – информирую крайне спокойно.

– Я, между прочим, о тебе забочусь. О твоем здоровье!

– Стоит ли?

– Ярик…

– Маруся, – отбиваю невозмутимо.

– Расскажи что-нибудь, – легко переключается и мне карты путает. – Нечто такое, чтобы душу развернуло, – вздыхает томно, мечтательно закатывая глаза. Я смеюсь, не собираясь игнорировать, как угарно все это в совокупности выглядит. А Машка «откатывает» глаза и сурово цокает языком.

– Давай, – требует, меняя тон. – Только в хорошем смысле.

– Это уже как получится.

– Яр!

– Стой. Не вопи. Замри. Глубоко вдохни. Смотри.

Все мои указания поэтапно и достаточно быстро выполняет.

– Смотрю-у-у, – тянет святоша, расширяя на эмоциях глаза. – Мм-м?

– В уши лить – не мое, – приглушенно и так же растянуто заявляю я. – По-другому могу раскатать.

– Уф, – выдыхает Маруся. – Ярик, ты как всегда! Об одном все…

– Я об одном? – вздергиваю брови.

Когда упирается ладонями мне в грудь, не позволяю подняться. – Откуда знаешь, что я хотел сделать? Может, это ты не о том подумала.

Лицо святоши становится пунцовым, и я, конечно же, довольно ухмыляюсь.

– Пусти.

– Только если не станешь трусливо убегать, – бессовестно иду на провокацию.

С Машкой все свои действия отныне считаю оправданными.

– Пфф, естественно, не стану!

– Умница.

Разжимая пальцы, наблюдаю за тем, как она с самым недовольным видом укладывается обратно рядом.

Только голову и конечности больше на меня не закидывает. К стеночке двигается, насколько возможно дальше. Надулась вся, хоть и пытается не подавать виду.

Поворачиваюсь на бок и, приподнявшись, подпираю башку ладонью. Смотрю на нее, пока не отвечает тем же. Все еще раздосадованная, решительно прокручивается и замирает на моем лице сверхобиженным взглядом.

– Чему ты ухмыляешься?

– Нельзя? – смеюсь над этим детским выпадом. – На тебя смотреть нравится.