Как до Жирафа… читать онлайн

Может, оттуда всё идёт?

Кто знает… Кажется, мне ещё прорабатывать-не-перепрорабатывать массы собственных комплексов и тараканов.

Часы показывали пять-тридцать, и я начала складывать в сумку бумажные платочки и блокнот с ручкой для китайского. Телефон снова звякнул сообщением. Сердце подпрыгнуло – Андрюша!

«Что за сказку вы рассказывали Марусе? Капризничает, ничего не хочет, требует «Катину про Колобка» Поделитесь?»

Боже, современному ребёнку подавай про ипотеку! Я и не помню точно, что я там вещала, птица-говорун… Но я почти бегом вышла из офиса и позвонила.

Андрей сразу же взял трубку. Голос был уставший:

– Алло.

– Андрей Викторович, это Катя, – сказала я, волнуясь и щурясь от весеннего, перекатывающегося к закату солнца."

"– Как хорошо! – выдохнул он. – Температура у Маруськи опять подскочила. Плачет и плачет, спрашиваю, что хочет, даже воды не влить. Только «Катину сказку» подавай.

– Я расскажу! – воскликнула я. – Сейчас расскажу! Всё, что помню…

В трубке булькнул странный звук.

– Ой, простите, – выдавил Андрей.

 – Её опять тошнит. Я перезвоню.

И раздались короткие губки. Я посмотрела на солнце, на бело-жёлтое здание «Жирафа» и приняла решение. Китайский подождёт. И весь мир тоже. Я перебежала через дорогу, зашла в аптеку.

– Детский циклоферон есть?

– Да.

Я всегда им спасаюсь от гриппа, потому что больничный для меня не предусматривается. «Жираф» живёт по японской схеме: сморкайся на работе в тряпочку, но сиди и трудись. Потому что наша белая часть зарплаты, из которой и выплачивается больничный, приравнивает нас к нянечкам и санитаркам на полставки с тощей потребительской корзиной и правом на подаяние.

Поэтому я только однажды была на больничном. Три года назад. И то чуть не уволили.

Затем я забежала в супермаркет и с «неприкосновенной» суммы на карточке купила свежей малины и малинового варенья в придачу – бабушка всегда меня так лечила.

Через пятнадцать минут я проскользнула мимо консьержки элитного дома, сказав почти уверенно, что я к Андрею Викторовичу Гринальди, в сто вторую.

Сердце моё билось, как бешеное, пока я поднималась на лифте. А когда подошла к двери и поднесла руку к звонку, оно загрохотало, словно почва перед финальным толчком землетрясения. Я отдёрнула руку. Замерла. Услышала через дверь детский плач и рассердилась на себя: пусть думает, что хочет!

Дверь открылась. На пороге стоял измотанный с виду Андрей в мятой футболке и спортивных штанах. Бледная, заплаканная малышка припала к его груди, будто в изнеможении.