Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Собирайся.

– Не нужно, милая. Я в порядке, правда.

– Нет, не в порядке. Поехали.

Дженни звенит ключами от старенькой «Фиесты». Генри купил ее дочерям на двоих. Дженни сдала на права с первой попытки, Анна должна была пойти на курсы. Генри думал о второй машине – чтобы у каждой была своя… Он гонит воспоминание прочь.

* * *Спустя час они возвращаются из супермаркета. Генри наблюдает за дочерью, которая открывает шкафы в поисках кастрюль и сковородок для спагетти болоньезе.

– С соусом я поленилась – взяла готовый, хотя он тоже ничего.

Не такой вкусный, как у мамы, но все равно лучше, чем сосиски в тесте.

Дженни бросает на раскаленную сковородку лук и чеснок, обжаривает мясо, добавляет соус. Генри стесняется своей беспомощности и одновременно удивляется кулинарным способностям Дженни. И когда она только научилась?

– Наверное, думаешь, твой старик уже никуда не годится. Даже еду себе не в состоянии приготовить…

– Ну раньше не было такой необходимости.

Интересно, зачем она на самом деле пришла? Дженни явно чего-то недоговаривает.

Но Генри не хочет спрашивать. И просто ждет, пока приготовится ужин.

Спагетти восхитительны. Генри испытывает смешанное чувство благодарности и стыда.

– Пармезан забыла.

– Ерунда. Не представляешь, как мне приятно. Вообще-то я должен о тебе заботиться, а не ты обо мне.

– Правда, что ты изменил маме? Она толком ничего не говорит. Бо́льшую часть дня лежит в постели, в комнате Анны. В обнимку с ее старыми свитерами.

– Родная, мне очень, очень жаль, что тебе приходится справляться с этим в одиночку, да еще после всего, что произошло.

– Генри глубоко вздыхает, не в силах посмотреть дочери в глаза. – Да, правда. Я был полным идиотом и очень жалею. Но та женщина для меня ничего не значит, честное слово. Я люблю твою маму. И она не виновата, что так реагирует. Имеет полное право.

– Думаешь, она тебя простит? Пустит назад? – У Дженни дрожит голос. Невыносимо видеть ее в таком состоянии. – У меня чувство, будто мы больше не семья.

Генри берет дочь за руку, отчего Дженни начинает плакать.

А затем дочь говорит нечто непонятное:"

"– Я сейчас получила ужасное сообщение от Сары. Она все еще в Девоне, с сестрой. Пишет, что… – Дженни, роняя слезы, смотрит Генри в лицо. – Понимаешь, она ничего не объясняет, только говорит, что мы имеем право знать. Лондонская полиция хочет допросить ее отца. Насчет Анны.

– Боба? Отца Сары – Боба?

– Да.

– Зачем? Ничего не понимаю.

– Я тоже. Ну то есть… они ведь допрашивали тебя.