Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Хотя в окошко-то я не глядела, меня ведь целый день не было дома.

Инспектор подавил желание поспешно метнуться к двери, а женщина между тем готовилась выпустить новый залп сплетен.

– Кого из пациентов вы видели последним, миссис Харрис?

– Старого Гудчайлда, сапожника. Он вывихнул лодыжку… Представьте, оступился на собственном пороге. В темноте. Вот что бывает, когда спускаешь все деньги на выпивку – а он неплохо наживается на починке нашей обуви, – вместо того чтобы приносить их в семью. Кстати сказать, детей у них слишком много…

– Большое спасибо, миссис Аррис, и до свидания! – перебил повитуху Литтлджон.

Женщина не заметила, что инспектор невольно оговорился, пропустив начальную согласную, отчего ее фамилия превратилась в весьма меткое прозвище[34]. Детектив вспомнил о своей обмолвке, когда закрывал калитку, и позднее упомянул о ней в письме к жене, перед которой отчитывался почти так же часто и подробно, как перед Скотленд-Ярдом.

Лавка сапожника примостилась неподалеку на углу, там, где главная улица расширялась и переходила в площадь.

Вывеска над дверью мастерской была хорошо видна от садовой калитки миссис Харрис:

Джереми Гудчайлд, сапожник

Ремонт и пошив обуви на заказ

Литтлджон направился к мастерской. В старое темное помещение вела дверь, разделенная по горизонтали на две половины наподобие загородки в стойле для скота. Там, среди нагромождения обувных колодок, инструментов и старой обуви, сидел сапожник и подбивал гвоздями башмак, который, судя по его виду, давно уже отслужил свой век.

Это был мужчина средних лет, обрюзгший от недостатка движения и бледный из-за вечного сидения в четырех стенах, с глазами, слезящимися от пьянства, с лысой головой, на которой кое-где торчали редкие волоски, с круглым оплывшим лицом и грузной, нескладной фигурой. Когда Гудчайлд поднялся, чтобы рассмотреть посетителя, Литтлджон невольно вспомнил прикроватные лампы с утяжеленной подставкой, те, что угрожающе шатаются, если их заденешь, но никогда не падают, а стоят крепко, вдобавок гнутся во всех направлениях и разворачиваются куда угодно.

Сапожник облокотился на прилавок – он постоянно к чему-то прислонялся, искал опоры: хватался за спинки стульев, приваливался то к шкафам, то к стенам.

Гудчайлд пробормотал приветствие, затем выплюнул в ладонь сапожные гвозди, которые держал во рту, и стряхнул эту липкую массу в коробку с остальными гвоздями.

Из темных жилых комнат позади мастерской доносился ужасающий шум.