Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Что вы теперь скажете, сэр Калеб?

Обладатель рыцарского звания облизнул посиневшие сухие губы и открыл рот, словно собирался что-то сказать, но Литтлджон продолжил:

– Полагаю, Трехпалый кое-что знал о ваших передвижениях двадцать с лишним лет назад, в день, когда убили Сайкса. Он услышал, что дело открыли вновь, после того как обнаружили останки Инока, и явился вас шантажировать. Поэтому вам пришлось от него избавиться…

– Все это ложь, ложь! – вскричал Хейторнтуэйт и вскочил. На губах его выступила пена, лицо исказилось.

– Позвольте мне договорить, сэр Калеб! Перед смертью миссис Майлз рассказала мне все, что произошло в тот роковой вечер. Вы убили Сайкса и вдруг услышали, как кто-то приближается. Вы сбежали, так и не узнав, кто тот свидетель. Позднее решили, что вас заметил Трехпалый. На самом же деле это была миссис Майлз. Она все видела. Но ей пришлось молчать, поскольку Трикетта застрелили у нее на глазах. Так почему вы убили Сайкса?"

"Последний вопрос прозвучал как ружейный выстрел. Долгие годы во сне и наяву Калеб Хейторнтуэйт представлял эту сцену: воображал, как будет сидеть перед полицией, загнанный в угол, и как его спросят: «Почему вы убили Сайкса?» В ночных кошмарах он видел, как мертвое тело, что лежало у его ног, а потом загадочно исчезло, выкапывают из земли, и звучит проклятый вопрос: «Почему?» Калеб спрашивал себя об этом снова и снова, но бежал от ответа.

Мысли об убийстве преследовали его, подталкивали к краю безумия, заставляли корчиться от ужаса. Однажды в приступе страха он признался во всем жене, лишь бы не нести свое бремя в одиночку.

Затем опомнился и пригрозил жестоко рассчитаться с ней, если она обмолвится хотя бы словом о его преступлении. С тех пор они жили каждый своей жизнью. Жена боялась его!

Пока Литтлджон говорил, мысль Хейторнтуэйта напряженно работала. Со странной холодной отстраненностью он обвинил себя в глупости. Если бы только он не потерял голову, когда к нему явился Трехпалый со своими вкрадчивыми угрозами! Бродяга ничего не смог бы доказать.

Слово нищего попрошайки против слова сэра Калеба Хейторнтуэйта ничего не стоило! Однако непрестанные угрызения совести и страхи толкнули его на безрассудство. «Убийство не скроешь! Рано или поздно придется расплачиваться за грехи! Зарой свою вину хоть в землю или брось на дно морское, правда все равно выйдет наружу, возмездие тебя настигнет!» Так твердила ему совесть, словно в голове у него безостановочно крутилась граммофонная пластинка.