Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Чего ты ждала, если трахалась сразу с двумя? Что все начнут тебе завидовать?

— Это никого не касалось, ясно? Всё, что происходит за закрытыми дверьми спален, по обоюдному согласию, не касается никого, кроме тех, что там заперлись, ясно? И я уже не встречаюсь. Ни с одним из них!..

— Да ты и не встречалась!.. Ты просто трахалась, — фыркнула Алёна и тут же извинилась. — Прости… Чёрт… Я несу всякую ерунду. Я лучше пойду. Крепись. В универе нам уже не надо появляться. Все поболтают и забудут. Мало, что ли, других сплетен?.

. Твои предки не в курсе?

Я даже вздрогнула:

— Не хватало, чтобы слухи дошли и до них!

— Всё будет хорошо, Ника.

Алёна обняла меня на прощание.

— У папы день рождения послезавтра, в воскресенье, — напомнила я подруге, когда она уже уходила.

— Да, я помню. Приду, конечно!.. Пока, Ника. Не раскисай!.. Всё наладится.

Ничего не налаживалось. Мне было плохо и обидно. Как будто меня изваляли в грязи. И ужасно одиноко. Я кусала губы, чтобы не разрыдаться в полный голос: до того мне было тоскливо и не хватало… Мая.

Но я не хотела с ним ни видеться, ни разговаривать. Я просто не видела в этом никакого смысла. Май много говорил о своих чувствах ко мне, но на деле знал обо всём с самого начала и молчал. И был ли он честен, когда говорил, что просто секс стал чем-то большим для него?.."

"Казалось, хуже быть не может. Но хуже может быть всегда. Очередной удар пришёл с той стороны, откуда я его не ждала.

Глава 54

Будни — буднями, но день рождения отца должен был пройти как нельзя лучше. Родители видели, что я вялая и неразговорчивая.

Они пытались выяснить причину, но как всегда сделали свои выводы.

— Ника, если ты будешь так трястись перед защитой дипломной работы, ничего не получится. Отвлекись, сходи куда-нибудь с Гошей, развейся, — посоветовал отец.

Я как раз спустилась в гостиную. Мне даже не хотелось рисовать. Я начинала и бросала рисунок почти сразу же, остановившись только на карандашных набросках. Комкала листы бумаги, один за другим. Или рисовала, но кляксами кислотного цвета на чёрном фоне.

Они просто кричали о том, что внутри меня сейчас происходит то же самое: беспросветная тьма и ядовитая обида.

— Папа. Я не общаюсь с Гошей. Тем более сейчас! — сказала я чересчур резко, ожидая, что мне сделают замечание, но папа удивлённо вскинул брови и отстал от меня.

Я решила, что тема Гоши для меня закрыта, что родители успокоились или что Гоша поговорил со своими родителями, как я его просила…

Оказалось, что я обрадовалась чересчур рано.