Ворман из своего дома в восточной Канаде ищет возможность запретить мне говорить где-либо на планете, и если кто-нибудь захочет увидеть, как легко контролировать мир — он должен посмотреть, как просто запретить свободу слова, не отходя от своего стола. Все что он делает, так это проверяет на моем вебсайте, где я буду говорить, и ждет до оставшихся нескольких дней до события для уверенности в том, что за оставшееся время нельзя будет найти другое помещение. Затем он или окружает это место плотным кольцом демонстрантов, либо посылает туда шайку с заявлениями, что я антисемит и буду обвинять евреев в мировом заговоре, о чем он знает по своему личному опыту как о неправде.
По иронии он приводит выдержки из британских газет, написанных или вдохновленных Кальманом и Маррэем прошедших лет. Наверное, противнее всего, когда он делает заключение, что я представляю известных людей как надругателей и приносящих в жертвы детей как причину, по которой мне не должны предоставлять помещений для лекций.
Некоторые указывают ему на место и защищают свободу слова. Уныло, многие просто покидают собрание на основании того, что он сказал. Поступая так во время написания этой книги, Ворман из восточной Канады привел к отмене моих выступлений в «Блэкхит Консерт Румс» в Лондоне, в «Сторбридж Таун Холл» и отеле «Барлингтон» в центральном Бирмингеме. Вот как просто. Владельцы помещений отказались обсуждать ситуацию и их не заботили неудобства и убытки даже самой аудитории, и меньше всего их волновала свобода человеческого самовыражения.
Пока это не касалось их интересов — им было наплевать. Им не хватает интеллекта понять того, что запрещением моих речей они подчеркивают тот факт, что свобода для каждого может быть отменена, судя по прецеденту, если личность выражает такие взгляды, которые не устраивают вас (даже если вы не знаете, в чем они заключаются!). Я получался таким нелепым, что почти что был запрещен произносить свои речи и в своем месте проживания — острове Уайт в театре, где я несколько раз уже появлялся без проблем в течение многих лет.
Если бы я не оспаривал местные власти в местном радио — они запретили бы и его, я уверен. Городской совет даже назначил «аналитика» с официальным тому наказом и полномочиями на прекращение лекции, если я переступлю «черту». Не называть имена людей, которые надругиваются и приносят в жертву детей являлось более важным для них, чем состояние самих детей.
