Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Агафья указала на угол часовни, где лежали разные вещи: трости, бинты и прочее, от чего, очевидно, избавлялись чудом обретающие здравие паломники.

— Прошу. Вход в часовню по одному. Максимум вдвоем, если вы прибыли парой. Находиться в часовне можно не более тридцати секунд. Проходим, обращаемся с просьбой и освобождаем помещение, — матушка сама не заметила, как жадно смотрит в сторону новой партии поломников, которые еще не оплатили прогулку. — По желанию можно пожертвовать некоторую сумму в монастырский ящик, если вам действительно поможет.

Итак, идемте.

Группа выстроилась в очередь. И мы заняли места в самом хвосте, наблюдая, как волнующиеся люди входят в здание. Назад все выходили счастливыми и улыбающимися. Кто-то ставил у дверей костыли, другие шевелили замотанными в бинты руками. Некоторые выбрасывали в урну очки.

— Видимо и правда работает, — удивленно протянула Нечаева, рассматривая радостных излечившихся. — Интересно, как долго будет действовать исцеление.

— Скоро узнаем, — ответил я.

— Если у вас, конечно, есть хвори.

— Вроде нет, — задумчиво пробормотала девушка.

Парень, который заходил в помещение перед нами наконец вышел. Задрал рукав кофты, удивленно рассматривая руку. А затем радостно произнес:

— Пропали. Короста сошла! С детства с нею мучался.

— Идемте, — предложил я Нечаевой и шагнул к двери. Потянул на себя створку и вошел в здание.

Помещение было небольшим. И в центре на ввинченых в потолочные балки висел стеклянный ящик, в котором неподвижно лежала девушка.

— Ящик этот специальный, лекарский, — пояснил стоявший у стены мужчина в черной рясе. — Он в ней жизнь поддерживает.

Я и правда заметил несколько напитанных силой знаков, которые были нанесены на стенки ящика.

— Озоровать здесь нельзя, — строго предупредил смотритель."

"— А что, были случаи? — удивился я.

— Всякое было, — буркнул мужик. — Мало ли людей извращённых.

Я подошел к ящику, взглянул в лицо лежавшей в нем девушке и довольно улыбнулся: перед мной была Софья Потемкина.

Она была похожа на мертвую. И только едва заметно вздымающаяся при дыхании грудь девочки говорила о том, что она была жива. Силы я не чувствовал. Но возле ящика меня охватило какое-то тепло и умиротворение. Сонливость мигом пропала, и я стал бодр и свеж, словно выпил целый стакан крепкого можжевелового чая.

На открытом запястье руки девушки красовался браслет. Такой же, как у Свиридовой.

— Касаться дитя нельзя, — строго предупредил мужчина в рясе.