Я сказала, что она не виновата, если этот кретин Уолтер кого-то сбил. И вообще, тот тип даже не умер. Я знала, что она будет жить как мечтала, станет знаменитой актрисой, на ней это было написано. А пока мы сами снимали кино ее камерой.
У меня всегда так бывает – начинается хорошо, а кончается плохо. В воскресенье после Нового года мы с Аляской целовались в раздевалке. Камера работает, все такое. Я сняла все сверху, она ласкала мою грудь. И вдруг дверь магазина открывается и раздается голос Рикки. Я страшно перепугалась, сказала Аляске смываться через черный ход.
А сама скорей выключила камеру. Ее некуда было убрать, но я ее заставила чистящими средствами, а главное, вынула кассету и сунула в карман. Я даже представить боялась, что Рикки сделает с Аляской, если ему попадется запись. А одна камера ничего не доказывает."
"Рикки толкнул дверь раздевалки, увидел меня полуголую и взбесился. Залепил мне пощечину, заорал: “Вот как ты обслуживаешь клиентов, грязная шлюха?” Я спокойно сказала: “Рикки, это раздевалка, я переодеваюсь.
Я кофе на себя пролила”. Спросила, что ему тут надо, а он сказал: “Пришел проверить, нет ли кого у тебя”. – “Думаешь, я тебе изменяю?” – “Не знаю. Ты какая-то другая в последнее время”. Тут он схватил меня за груди и сказал: “По крайней мере, не зря прокатился”. И взял меня, силой. Потом и того хуже: поднял голову и увидел камеру, направленную на нас. Разорался, завопил: “Это что такое?” Мне надо было скоренько найти объяснение, чтобы он меня не отхлестал ремнем, а главное, не отхлестал Аляску.
И я закричала: “О черт, этот мистер Джейкоб, извращенец, нас снимает, когда мы переодеваемся!” – “Ты не замечала это говно?” – “Да нет, Рикки, я не смотрю, что там наверху на полках. Быстро переодеваюсь и начинаю работать”. Он был вне себя от бешенства. Схватил камеру, открыл, чтобы достать кассету, но камера была пустая. Тогда он ее швырнул на пол и растоптал. Орал: “Льюис Джейкоб, извращенец поганый! Я с ним счеты-то сведу! Дух вышибу!” Мне стало страшно, что он в самом деле что-нибудь сделает с бедным мистером Джейкобом, и я сказала: “Глупо его убивать.
Лучше стребовать с него денег”. Он сказал, что это хорошая мысль, и попросил меня ему позвонить. Бедный мистер Джейкоб тут же примчался – он, само собой, ничего не понимал в этой истории с камерой. Рикки хотел содрать с него три шкуры. Я пыталась как-то понизить цену, предлагала сто или двести долларов.
