А я по новой писал. Майор беседы со мной вел, остыть просил, не горячиться, сказал, что своих не бросает. Просил одуматься, подождать. Но я не слышал его. Говорил, что если выпустят меня, то из попытки убийства мое дело превратится в настоящее. И меня не выпускали, по кабинетам из рук в руки передавали, чтобы не сбежал и глупостей не натворил.
Первым ко мне пришел отец. Долго в глаза мне смотрел. Вопросы задавал, что да как так вышло. Говорил, что Стас в себя еще не пришел, а Кристина истерит постоянно, ничего внятного не объясняет.
Только повторяет, что я — чудовище. Я правду ему сказал, как есть. Что застал их в моей постели, и что они давно мне рога наставляют, и что аборт сделала. А самое главное, что это было не состояние аффекта. Я намеренно хотел их убить. И что если меня выпустят, я доведу дело до конца. Отец тогда ничего не сказал, долго рядом со мной сидел. А потом пошел с начальником разговаривать. Как мне майор тогда поведал, он просил подержать меня пока и дело не заводить, пока Стас не очнется.
И они держали. Моего мнения не учитывали. Через пару дней мать пришла. С ненавистью на меня смотрела. Наотмашь по щекам била, кулаками в грудь стучала, требуя ответить, зачем я искалечил Стасика. Я молчал, долго молчал, пока она в сердцах не начала кричать, что не сын я ей больше, отказывается от меня, что ее сын не мог так поступить с родным братом. Я бы мог ее понять, возможно, я на самом деле перегнул, и заслуживал всего этого. Но у меня до сих пор из головы не выходят ее последние слова о том, что ей не стоило меня рожать.
Что во всем этом отец виноват, мол, рожать она меня не хотела, на аборт шла, нежеланным ребенком я был, ей не до второго было, ведь ее старший сын так болел. Но отец настоял на моем рождении, запретив ей делать аборт. Вот как то так, Дюймовочка. А ты говоришь, почему мне неприятно. А может я и правда чудовище, может и не должен был так поступать. Просто, наверное, должен был вышвырнуть их из своей жизни и все. Но знаешь, я ни капли не раскаиваюсь — если бы время повернулось вспять, я бы ничего не изменил.
Когда Стас пришел в себя, они семейный совет собрали. Естественно, без меня. И решили, что Стас никаких обвинений мне предъявлять не будет. Но я думаю, на этом отец настоял. Мать тогда желала, чтобы меня посадили. А за это все я должен ему лечение оплатить. И каждый месяц до полного выздоровления оплачивать его расходы на лечение и возместить его заработную плату, пока он работать не сможет.
