В любом случае, причин и дальше копаться в этом у него не было. А вот того, о чем действительно следовало подумать — предостаточно. — Так вот, — продолжил свою мысль Левандовский, — я вспомнил вас в тот момент и подумал — а скольким женщинам, быть может, не хватает какой-то малости для того, чтобы почувствовать себя другой? И я уверен, парфюм — это именно та вещь, которая может помочь им ощутить себя иначе, совсем по-новому. Я хочу, чтобы этот аромат получился умопомрачительным. Сводящим с ума. Дурманящим.
До такой степени, чтобы мужчина, едва почувствовав его запах — захотел ту, что его носит. Признайтесь, Ева, вы бы хотели иметь подобный парфюм? — Он снова посмотрел на нее изучающе. Возможно, если ее переодеть, накрасить и уложить волосы в стильную прическу — ей бы не понадобились никакие ухищрения вроде его нового — и пока витающего в воздухе лишь в виде идеи — аромата. Но об этом он ей говорить не будет. По крайней мере, сейчас. — Кстати, — добавил Адам как бы между прочим, — как вы смотрите на то, чтобы на правах моей музы — каковой действительно и являетесь — стать лицом нового аромата «Левандовски»?
Речами Левандовского можно было заманивать в ад, в рай, на скалы или бог весть куда ещё.
Но Ева стоически держалась до конца его тирады, стараясь не выдать своих эмоций. А их, ожидаемо, было предостаточно. Начать с того, что Адам в деталях описал их первую встречу. Не то чтобы она была слишком давно, чтобы она о ней уже забыла, но она — это она.
Предположить, что и Левандовский помнил всё до чёрточки, Ева не могла. До этого момента. И хоть существовала вероятность, что это случилось потому, что он с интересом наблюдал за ней, как наблюдают за мартышкой в зоопарке, Еве хотелось думать, что она произвела впечатление на Адама. Хотя бы вот такое, как он описал.
— Первое, что мне хотелось вам ответить: «Нет!». Дважды «нет». Но это бы лишь утвердило вас в мысли, что я зажатая и скромная. А подобного я не желаю. Но если говорить по существу…
Она отвернулась и принялась смотреть в окно.
Всё лучше, чем глазеть, как влюблённая школьница на объект своего воздыхания. Левандовский мог быть правым в том, что касалось деталей, но в сути он ошибался. Она чувствовала себя неуютно тогда не среди окружающей обстановки. Она чувствовала себя так потому что он был рядом. Потому что знала, чем это закончится. Хотя, кому она лжёт? Она даже не предполагала, чем именно всё завершится.
