До сих пор не понимаю — как? Такое впечатление, что он заранее предвидел не только все вопросы лейтенанта, но и спрогнозировал все его дальнейшие поступки. И руководил ими, дергая за ниточки, как кукловод. Да, мы все тогда плясали под его дудку. И не понимали этого. Мы полагали, что сами принимаем свои решения, но все время оказывалось, что идем по проложенному им пути. Он не хотел, чтобы мы пошли по его следам. И мы этого не сделали. Он мог спрятаться и переждать, вместо этого ввязался в безумную, нелогичную и необъяснимую схватку.
И в итоге — выиграл ее. Он ушел, и никто не последовал за ним. Страх остановил нас. Вернее — он остановил нашего командира. Он тогда сумел принять абсолютно правильное решение. Пиррова победа хороша только в литературе. Рейнеке был прав, я тогда не сразу это понял. Это совершенно иной уровень работы, умение видеть вперед, Бог знает — как далеко. Оберст-лейтенант понимал это, да он и сам был из таких. Многое из того, что он умел, мы сумели понять и применить на практике.
Но, даже сейчас, во всеоружии собственных знаний, я не хотел бы вновь пережить этот день.
— Почему же, господин полковник?
— Тот русский. Он ведь не спал все это время в берлоге, как медведь. Он тоже учился, как и мы. Возможно — что и у нас. Они очень прилежные ученики, эти русские. И кто знает — какими еще дьявольскими приемами он, и ему подобные обогатили свой, и без того — немаленький, арсенал? Да, и кроме того, таких людей у нас я встречал, может быть, два или три раза за всю жизнь.
Рейнеке, Шайнеман — пожалуй, что и все. А вот среди русских — их гораздо больше. Самое страшное, что внешне это совсем обычные люди. И только в критический момент ты вдруг начинаешь понимать, что все то, что ты видел ранее — неверно и не соответствует действительности. И мирный бюргер вдруг преображается в страшного противника с непредсказуемой логикой поведения, отключенными тормозами и снятыми ограничителями. Поверьте мне, молодой человек, это — страшно. И я бы очень не хотел бы вновь увидеть, пусть даже и в бинокль, холодный и равнодушный взгляд этого русского…
Глава 30
— Ханс! Ханс! Вассер!
Я осторожно выглянул в щель.
Ну, так и есть, снова толстый Герман чем-то недоволен. Видимо его нерасторопный ассистент опять что-то недоделал вовремя. Ага, вон он — ведра тащит. Воды, значит, вовремя не принес — теперь будет скакать как конь педальный. Насколько я за это время успел изучить Германа, отдыхать он ему теперь долго не даст.
