Черное и черное читать онлайн

Она убивала лучников, которые были опасны для них с Громом. Кем бы она ни была, но выглядела она женщиной. Это было унизительно. И вокруг было множество свидетелей его унижения. Ульриха охватила холодная ярость. Начал эту битву не он, хотя он и сочувствовал этим людям, но они сами призвали к себе смерть, начав этот бой. И они участвовали в его унижении. Убедив себя, что Гром достаточно защищен, Ульрих избавился от всех мыслей и чувств, провалившись в снег своей душевной зимы. И тоже начал убивать.

"Протяжный звук боевого рога, пронесшийся над замком, остановил это ночное безумие. Началось отступление. Сумасшедшая тоже остановилась и по-звериному отошла назад, за его спину. Он опустил меч, возможно, она ожидала что он ей что-то скажет, но ему не хотелось сейчас смотреть на нее. Он ждал дальнейшего развития событий. Во дворе показался барон. Он тяжело, но решительно, ступая направлялся к безумной. Общий ужас не коснулся его, она его не пугала. Ульрих подумал, что после внутренне пережитого им горя, при виде изувеченного тела своей юной дочери, его сейчас мало что могло напугать.

Сзади раздался голос Акселя фон Мэннинга:

— Кто ты?

Та бесстрастно назвала свое имя.

Несколько мгновений барон молчал, а потом обратился к нему:

— Кто это?

Ульриху не хотелось сейчас говорить о ней, но в данных обстоятельствах этого невозможно было избежать. Скривив губы, как от кислого, он ответил:

— Сумасшедшая чужеземка.

Барона этот ответ не удовлетворил:

— Ты знаешь ее? Из какой она страны? Ты, сучий хвост, привел ее сюда? Ты устроил засаду в моем замке?

В Ульрихе опять начала просыпаться холодная ярость, ледяным тоном он ответил:

— Я не знаю, откуда она.

Мэннинг перебил его:

— Сейчас речь не о моей дочери, пес. Твою ложь о моей дочери я слышать не желаю.

Ульрих дождался, пока барон закончит, и безразлично продолжил с того места, где его прервали:

— И это она притащила меня сюда, я бы скорей всего отправил Ульрике с сопровождающим и не пришел бы в замок, где на меня постоянно возводят напраслину. И, Аксель, я достаточно терпелив, но и моему терпению есть предел, если ты еще раз назовешь меня лжецом, я вынужден буду обнажить меч.