Здесь были и фотографии прибытия королевской четы, и мэр с цепью, и присевшая в реверансе жена мэра, и дети с миниатюрными флагами Великобритании, и королева, с улыбкой взирающая на подданных из королевского автомобиля, с рукой, застывшей в привычном жесте королевского приветствия, и герцог, сидящий рядом с ней. Но вырезки, точно соответствовавшей по форме и размеру тому, что отпечаталось в памяти Корделии, не было. Она поникла, держа альбом в руках, и на мгновение едва не испытала тошноту от разочарования. Фотоснимки ухмыляющихся удовлетворенных лиц, предвкушающих что-то интересное, насмехались над ее провалом.
Шансы на успех были невелики, но особенно неприятным было осознание того, как сильно она надеялась что-то найти. А потом она поняла, что надежда еще есть. На нижней полке рядком стояли пухлые конверты из манильской бумаги, и на каждом прямым почерком мисс Люси был указан год. Открыв верхний конверт, Корделия увидела, что там также хранятся вырезки – возможно, дубликаты, которые присылали мисс Люси друзья, желавшие помочь с коллекцией, или материалы, которые она не посчитала нужным включить в альбом, но выбросить не решилась.
Конверт за 1977 год оказался толще своих собратьев, поскольку был посвящен юбилейному году. Корделия вытряхнула из него кучу разноформатных вырезок, которые уже начали выцветать от времени, и разложила их вокруг себя.
Она почти сразу увидела знакомый прямоугольник под заголовком «Кларисса Лайл блистает в новой постановке Рэттигана» – третья колонка, вырезанная из середины.
Переворачивая бумагу, Корделия еще не знала, что ожидала увидеть, но ее первой реакцией было разочарование. Весь оборот занимала совершенно обычная фотография. Снимок был сделан с набережной и охватывал тротуар со стороны материка, где толпились улыбающиеся люди, прыгали с флажками дети, а более бесшабашные взрослые сидели на подоконниках или цеплялись за фонарные столбы. На отдалении две полные дамы с британскими флагами на головах стояли на лестнице дома, держа в руках провисающий плакат со словами «Добро пожаловать в Спимут».
Королевские особы еще не приехали, но фотография передавала атмосферу радостного ожидания. Корделия задалась вопросом, не имеющим отношения к делу: почему мисс Костелло забраковала ее? Конечно же, у нее и так было достаточно фотографий, на которых запечатлена сама королева. Но какой интерес эта не самая выдающаяся фотография, воплощение местного патриотизма, могла представлять для Клариссы Лайл? Корделия внимательно изучила ее.
