И о том, что многие гунны ушли на запад, тоже. Кстати, их самих римляне часто называют гуннами. А что я совершенно не похож на кочевника — это понятно: девять коленей все-таки отделяют. Главное, чтобы воином был смелым и умелым, что, судя по доспехам, так и есть. Плохой воин такими не разжился бы, а если бы получил в подарок, то до моих лет не сохранил бы.
20"
"Несмотря на слухи, что арабы сожрали зимой всю свою живность и даже часть соратников, у них все еще были лошади и верблюды. Хотя, может быть, тех, что я сейчас наблюдал, привезли недавно с южного берега Мраморного моря.
Перед колонной, с отрывом в полкилометра, скакала легкая конница, около сотни. У них круглые кожаные щиты, короткие составные луки и длинные тонкие дротики, которые везли в кожаных мешках, притороченных к седлу спереди справа. Доспехов почти ни у кого нет, если не считать таковыми кожаные и ватные куртки. Едут, разбившись на семь групп разных по количеству. Их нагоняет восьмая из десяти всадников, после чего другой десяток из середины отряда уносится вперед, наверное, на разведку.
Впрочем, весь этот отряд — передовой дозор.
За ними движется тяжелая конница. Человек пятьсот, не больше. Поскольку у арабов конница — главная сила, слухи о пожирании лошадей зимой не так уж и неправдоподобны. Вперемешку с тяжелыми кавалеристами идут, не отставая, пешие лучники из расчета человек по пять-шесть на каждого верхового. Интересная связка. Я видел, как воюют вместе кавалерист и пехотинец-копейщик, а арабский вариант раньше не встречал.
Наверное, он неплох для отражения обстрела лучников и налета легкой конницы или воинов на верблюдах, которые приводят лошадей в ужас. Зато против легкой пехоты будут выглядеть бледно. Да и против тяжелой не очень внушительно, если не поможет собственная пехота, которая шагает за ними, причем без строя и тоже вперемешку: между отрядами тяжелой по два-три легкой. Пехотинцев много, растянулись на все километров восемь дороги, проходящей через долину между невспаханными полями и сожженными деревеньками.
В середине пешей колонны медленно и надменно вышагивают, как-то небрежно, я бы даже сказал, презрительно выкидывая вперед длинные, мосластые ноги, около полусотни верблюдов, нагруженных мешками и бурдюками. Для такой большой армии припасов маловато. Значит, недалеко собрались, даже если каждый воин тащит на себе сухой паек дней на пять-семь. Им ведь еще и назад возвращаться, продолжать осаду Константинополя.
