Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Нет, я тебя не знаю, но знаешь ли ты себя? Эта кроткая, маленькая женщина передо мной — настоящая Коралина или это маска, которую ты надеваешь, потому что боишься иметь дело со своим дерьмом?

Я не была уверена, как на это реагировать.

— Подумай о том, почему ты попросила об этом. Ты могла бы выбрать любой другой способ переделать себя — стать лучше. Ты могла бы вернуться в школу, сбросить пять фунтов, написать книгу по самопомощи. Но вместо этого ты захотела научиться драться. Люди, которые выбирают этот вариант, рождаются для иного, чем весь остальной мир.

— Она подошла прямо к моему лицу, и я почувствовала необходимость отступить.

— В тебе есть стремление, голод, Коралина. Ты пытаешься вырваться из своей скорлупы, но боишься сделать это. Ты напугана, потому что все, что ты умеешь делать, — это прятаться за больными детьми и большими толстыми чеками. Ты прячешься за всем, даже за своей одеждой. Вот почему ты не можешь снять ее перед другими. Дай угадаю, вы с Декланом занимаетесь сексом в темноте? Ты прячешься и ждешь под одеялом…

— Заткнись, мать твою! — закричала я, мой кулак быстро полетел в нее, однако она легко поймала его и улыбнулась.

— Вот и настоящая Коралина вырвалась на свободу. Может быть, ты не безнадежна. Завтра мы попробуем еще раз, и тебе лучше не опаздывать. — Она сверкнула глазами, прежде чем отойти от меня.

Когда она ушла, я почувствовала, что падаю, и просто легла в своем гардеробе. Кем была настоящая Коралина Уилсон Каллахан? Я не была уверена. Вся моя жизнь была неопределенной, за исключением Деклана.

Он был лучом надежды в моей жизни. Ни один из моих родителей на самом деле не хотел иметь со мной ничего общего, поскольку на самом деле они не были моими родителями. Они были моими очень озлобленными тетей и дядей. После смерти моих настоящих родителей они взяли меня к себе, надеясь, что смогут получить деньги, которые мне оставили.

Им было наплевать на меня, и они разозлились, когда узнали, что только я могу получить деньги, и только после моего шестнадцатилетия.

В детстве они не сказали мне ни одного доброго слова, а потом, когда мне исполнилось шестнадцать, то эти люди стали водить меня по магазинам — скорее, я водила их. Но они были счастливы и относились ко мне лучше, так что я продолжала давать им деньги. И вот я здесь, в двадцать два года, все еще пытаюсь купить любовь. Но это не работало так хорошо, когда у всех вокруг тебя было столько же денег, если не больше.

Я не знала, кто такая на самом деле.