Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Наслышан я о том, что ты сделал, и горжусь тобой. Но все же хотелось бы получить информацию из первых рук.

Полчаса мне понадобилось, чтобы высказать все, что я думаю об академии, ее порядках и попытках меня прибить. Но я-то думал, что ему Пиндосию открыл, но нифига, он даже не пытался скрыть, что уже в курсе всего.

— На тебя, сын, покушались гораздо чаще, чем ты думаешь, — сказал он, выслушав меня. — Поэтому прости, но там ты находишься под плотным колпаком.

— Да чего извиняться, — отмахнулся я. — Понимаю, что так надо, да и жить охота.

Как скажешь, так и сделаю.

— Рад слышать столь разумные речи, — с облегчением улыбнулся он. — А как на личном фронте? Есть победы?

— У-у-у-у, ты даже не представляешь, какие! Я там с такими красотками зажигаю, что ты бы и сам обалдел! Нет, краше наших мам нет и не будет, они — эталон, к которому никто пока не приблизился, но эти прям лед и пламя.

За этими откровениями опять последовал мой пересказ политическо-эротической обстановки в академии и на закуску главный вопрос насчет наложниц.

— Морозова и Пламенева? —переспросил отец. — Княгини? Будет сложно, потому как это все-таки княжеские рода, но если они сами согласятся на такой статус, то вообще без проблем. Девушки — средние дочери в семействах, и породниться с императорским родом даже таким образом для них большая честь. Но я бы на твоем месте все же не спешил и еще раз все обдумал.

— А я и не спешу. Просто просчитываю варианты. Но девушки реально хорошие.

— А что насчет женитьбы? Мне докладывают, что ты Линь к себе не подпускаешь.

Да и Дильнура — вот уж красавица, но тоже к тебе не может приблизиться. Хотя, раздеваешь ты ее с завидным упрямством, — хитро улыбнулся он.

— Да бесит. Одна своей настырностью, другая интригами. Шагу не могу ступить, чтобы не появились. Не знаю, не тянет меня к ним, как к потенциальным женам. И кстати, с этим большая проблема.

— С этим — это с чем? — недоуменно нахмурился он.

— Не знаю, как тебе сказать… В общем, не буду ходить вокруг да около — я люблю Ольгу, Любу и Лизу.

Не как сестер, а как женщин. Я знаю, что прецедентов была масса, и если ты одобришь, то именно их я вижу в качестве своих жен.

— Вот как? — сделал он вид, что удивился. — А они что об этом думают?

— Не знаю, отец, — взлохматил я волосы и потер лицо. — Но Ольга точно согласится, а вот остальные — возможно. Мы вскользь об этом говорили, но «да» мне не сказали, как, собственно, и «нет».