Юлины слова, будто плетью хлестнули меня по лицу. Моя немецкая супруга в рамках своего рационализма просто не понимала, зачем портить имущество, если его можно продать. Сам факт отношения к людям как к скоту, не вызывал у неё никакого отторжения. Как это уживалось с искренним желанием помогать увечным и обездоленным, для меня загадка. Либо я излишне резко реагирую на некоторые вещи, либо местная аристократия просто не понимает очевидного. Надо будет потом поспрашивать у членов нашего кружка, как вообще народ относится к Арцыбашевой.
Это Юля по молодости и некоторой простоте могла не разобраться в ситуации, но остальные должны были понять, что речь шла об убийствах."
"Самое забавное, что я нисколько не заблуждаюсь в отношении нынешних крестьян. Русская деревня то ещё злобное местечко, которое населяют не самые приятные персонажи, крайне не похожие на мужиков из сказок. Они точно не добрые и пушистые, чтобы проникнуться к ним чувством вселенской любви. Ничего человеческое им было не чуждо, в том числе пороки, которые наслаивались на рабскую долю.
Хреново, что у многих и на рабскую сущность. Желание выслужиться, занять тёпленькое местечко поближе к помещику, заодно исполнить любой его каприз и прихоть толкало часть крестьян на откровенную подлость, а иногда скотство с преступлениями. Салтычиха или наша садистка Арцыбашева не сами мучили и пороли людей. Исполнителями были такие же крестьяне, как их жертвы. Основная же масса молчала и терпела, а иногда давила у наиболее активных крестьян желание бороться за справедливость или просто за свою жизнь.
Сами же мужики продавали своих пассионарных соседей за банку варенья и коробку печенья чуть ли не с радостью и святым убеждением, что надо выкорчёвывать такие свободолюбивые поросли. Ведь барину видней, на то он барин, самим царём батюшкой поставлен. А если серчает иногда, розг пропишет до полусмерти или дочке юбку задерёт, так это дело житейское. Когда их начинают убивать, они не могут даже понять, что можно и нужно оказывать какое-то сопротивление, потому что привыкли жить, как скот.
В лучшем случае посылают ходока к губернатору или в Санкт-Петербург, не понимая, что там сидят такие же помещики, которые пальцем не пошевелят ради простого народа. Но ведь в столице сидит царь-батюшка, который не знает о творимых его боярами бесчинствах. Не ходоков надо посылать, а выделить из своей среды мстителя, чтобы сделал дело и всем миром собрать припасов ему для побега.
