Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Все они еще недавно сидели под замком в подвале, а теперь почему-то бегали по замку и убивали людей, без разбора сеяли смерть. Это были звери в человеческом обличии, доведенные до исступления голодом, холодом, избиениями. Эта компания была способная на многое, если ее грамотно мотивировать и направить по нужному пути.

Вадим смотрел в их злорадные лица, ловил обрывки недоуменных мыслей.

«Кто их освободил? Сами они не могли это сделать. Решетки прочные, конструкции старые, хорошо продуманные, замки надежные, такие гвоздем не откроешь».

Крауземан ударил Кустового по ноге. Михаил вскрикнул и потерял сознание от боли, разрывающей сознание. Оберштурмфюрер хрипло засмеялся.

Потом три отвратительные рожи склонились над майором контрразведки. Немцы с любопытством его разглядывали, отпускали похабные комментарии. Они напоминали мертвецов, поднявшихся из могилы.

Вадим обреченно закрыл глаза. Смотреть на такое было выше всяких сил. Лучше напоследок подумать о чем-то приятном.

– Свяжите их! – крикнул кто-то с лестничной площадки.

Вадим невольно насторожился. Этот голос был вроде бы знакомым ему.

Эсэсовцы послушно стали вязать офицеров. Сначала они спутали Кустового его же собственным ремнем. Капитан еще не пришел в себя, и у Вадима не было уверенности в том, что это вообще произойдет.

Потом они переместились к майору и принялись упаковывать его таким же образом. Хоффель не отказал себе в удовольствии, опустился на колени и ударил кулаком в пострадавший висок. В глазах у майора потемнело, но ему снова удалось удержаться в этом мире.

Беззаботно насвистывая, Хоффель стянул его руки за спиной и ударил по второму виску. Рвота закупорила горло Вадима, но кашель позволил ему продышаться. Эсэсовцы лыбились, получали удовольствие от такого дивного зрелища.

Тут с лестницы вдруг прогремела автоматная очередь. Эсэсовцы попадали на пол один за другим, даже не обернулись. Двое были убиты наповал. Крауземан слабо стонал, подергивал головой. Он лежал совсем рядом с майором и издавал невыносимую вонь.

Кто-то спустился с лестницы, дал короткую очередь. Эсэсовец вздрогнул и затих. В слабеющем сознании Вадима шевельнулась мысль про мавра, который сделал свое дело и может уходить.

Из мрака выплывало лицо, про которое Злобин начал забывать. Ведь столько всего навалилось. Мужчина неважно выглядел, за два дня похудел, осунулся, под запавшими глазами набухли темные мешки. Но он оставался узнаваемым, хотя и был в гражданской одежде.