Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Обхватив себя руками, я бросаю взгляд в сторону сада.

— Мне, наверное, пора идти.

— Останься.

Это не предложение. Несмотря на то, что Анджело Висконти отвернулся от Коза Ностры, он не производит на меня впечатления человека, который просто предполагает. Я откидываюсь назад, мои пятки глубже погружаются в песок, удерживая меня между домом, который построил мой жених, и человеком, который мог снести его одним своим саркастическим вздохом.

Из дома доносится слабый джаз. Внизу, у моря, волны сердито разбиваются о берег.

И то, и другое служит фоном для звука моего тяжелого дыхания.

— Альберто будет интересоваться, где я.

— Так скажи ему.

Я издаю горький смешок.

— Да, отличная идея.

Он приподнимает бровь, ожидая продолжения.

— Что бы ты почувствовал, если бы застал свою невесту в темном углу за сигаретой с красивым мужчиной?

Он пристально смотрит на меня. Сначала безучастно, потом его глаза сузились.

— Ты считаешь меня красивым."

"О, святые фламинго. Несмотря на холод, окутывающий нас, моя кожа мгновенно вспыхивает от смущения.

Я должна ненавидеть его так же сильно, как он ненавидит меня.

Я стискиваю зубы.

— Не слишком радуйся. Обычно я ношу очки.

Его смех приятно ощущается на моей коже.

— Неужели я красивее твоего мужа?

— Не трудно догадаться.

— Итак, кого бы ты предпочла поцеловать?

Я моргаю.

Что?

Мое дыхание становится поверхностным, в конце концов совсем прекращаясь. Я вся горю, покрываюсь волдырями от интенсивности его внимания, но он невозмутим.

Мы подобны огню и льду. Он снова затягивается сигаретой и смотрит на меня с безразличием человека, который только что спросил, который час.

Не смотри. Не смотри. Не смотри.

Мой взгляд опускается к его губам.

Вот же лебедь.

Взгляд может сказать тысячу слов, и, судя по самодовольной ухмылке, расплывающейся на лице Анджело, мой взгляд на его губы написал ему целое гребаное эссе.

Я чувствую непреодолимое желание вернуть себе хоть какую-то опору, и единственный способ, который я знаю, как это сделать в наши дни — быть противной.

— Я не знаю. Тебе все равно почти столько же лет, сколько ему.

Раздражение проступает на его лице, но он тут же меняет черты.

— Мне тридцать шесть.

— Почти вдвое старше меня.

— Я полагаю, когда ты все ещё глупая маленькая девочка, все, кому за тридцать, кажутся старыми.

Я рада, что сейчас темно, потому что, надеюсь, он не увидит, как я волнуюсь под темно-синим небом.