— А где кукла? — вдруг вспомнив о ней, прошептал я Саре.I don't know why I whispered. It was foolish of me. I could have shouted and that herd of centaurs would not have paid attention. They were busy watching Tuck.Не знаю, почему я заговорил шепотом. Ведь никакой необходимости в этом не было. Я мог бы и закричать — орда кентавров внизу не придала бы этому никакого значения. Все их внимание было приковано к Тэкку.“What about the doll? Did he leave it here?”— Где же кукла? Он ее оставил? — не унимался я.“No,” she said, “he took it with him.
He tucked it underneath the belt and pulled the belt up tight to hold it.”— Нет, — ответила Сара, — он взял ее с собой. Подоткнул ее под пояс и как следует затянул его, чтобы не потерять.“For the love of Christ!” I said.— Господи милосердный! — воскликнул я.“You keep thinking,” he said, “that it is just a doll, that there's something wrong with him to carry it around. But there isn't. He sees something in it you and I can't see. — Ты продолжаешь считать, — уверяла меня Сара, — что это — обычная кукла и нужно быть ненормальным, чтобы с ней таскаться.
Но ты не прав. Он видит в ней нечто большее, чем ты и я. It's not just a good luck charm, like a rabbit's foot. It's a good deal more than that. I've watched him with it. He handles it tenderly and reverently. As if it were religious. A Madonna, maybe.”Это не просто приносящий удачу талисман, вроде кроличьей лапки. Это нечто большее. Я наблюдала, как он обращается с ней. Он делает это с нежностью и почтительностью. Словно это религиозный символ.
Как скульптура Мадонны, возможно.I scarcely heard the last of what she had to say, for Paint was getting close to the herd of centaurs and was slowing down. Finally, fifty feet or so from them, the hobby stopped and stood waiting. Tuck sat there like a lump. Я пропустил ее последние слова мимо ушей — Пэйнт уже приближался к стаду кентавров и замедлял свой бег. Наконец, он остановился в футах пятидесяти от них и замер в ожидании. Тэкк сидел в седле — чурбан чурбаном.
He hadn't raised his hand in a peaceful gesture. He hadn't done a thing; he'd just ridden up to them, sitting on Old Paint like a lumpy sack.Он даже не поднял руку в приветственном жесте. Он ничего не сделал: просто-напросто подъехал к ним и сидел на Старине Пэйнте, как мешок.I looked around. Sara had the glasses trained on the flat.Я оглянулся. Сара смотрела на равнину в бинокль.“Is he talking to them,” I asked.— Он говорит с ними? — спросил я.“I can't tell,” she said.
