Какая, вы полагаете, высота дерева? Четыре мили? Пять миль? Его крона тянется на несколько верст вверх, а шириной достигает, наверное, мили. И сколько же, по-вашему, стручков, наполненных семенами, может расти на таком дереве?I knew that she was right. She had it figured out. If the tree wanted to, it could keep us pinned down for days.Я понимал, что Сара права, что она рассчитала верно. Если дереву будет угодно, мы не сдвинемся с места в течение многих дней.“Dobbin,” I said, “maybe you can tell us what is going on.
Why is the tree pegging pods at us?”— Доббин, — обратился я к лошади. — Может, вы объясните, что происходит? С какой стати дерево лупит по нам?“Noble sir,” said Dobbin, “nothing will I tell you. I go with you. I carry your possessions. No further will I do. No information will we give and no help. Most shabbily you have treated us and in my heart I cannot find the reasons for doing further for you.”— Благородный сэр, — сказал Доббин. — Я не пророню ни слова. Я следую за вами. Я несу ваше имущество.
Большего я для вас не сделаю. Вы не получите ни информации, ни помощи. Вы недостойно вели себя по отношению к нам, и в глубине души я не вижу оснований, чтобы вас поддерживать.Hoot came ambling out of the dark interior of the building, his tentacles waving, the eyes on the end of the two of them shining in the light.Легкой походкой из темноты приблизился Свистун. Его щупальца шевелились, а два глаза на их кончиках светились.“Mike,” he hooted at me, “a curious feel this place has about it.
Of old mysteries. Of much time and strangeness. There be something here, a something that falls minutely short of a someone being.”— Майк, — просвистел он, — любопытное зданьице. Напоминает о древних тайнах. О давних временах и чудесах. Наводит на мысль о том, что здесь кто-то есть.“So you think so, too,” I said.— Ага, ты того же мнения, — заметил я.I had another look at Smith. He hadn't moved a muscle. He still sat bolt upright in the saddle and his face still was frozen with that dreadful happiness.
The guy was no longer with us. He was a universe away.Я снова взглянул на Смита. Он так и не пошевелился. Слепой продолжал прямо сидеть в седле. На его лице, как и прежде, застыла маска безумного счастья.Наш спутник был далеко от нас. Его мысли гуляли по вселенной.“In many ways,” said Hoot, “there is a comfort in it, but so strange a comfort that one must quail in fear at the concept of it. I speak, you understand, as an observer only.
