Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я одобрительно похлопал его по плечу и собрался залезать следом, но он меня остановил и отвёл чуть в сторону.

— Вы Александр Клюковкин? — спросил он, крича мне в ухо.

— Да, — ответил я, перекрикивая шум винтов.

— Капитан Холодов, особый отдел 40й армии. Мне предписано доставить вас и вашего подчинённого в Лашкаргах. Указание заинтересованных лиц…

— Это ж кто так себя называет? — спросил я, хотя вариантов не особо много.

Либо особый отдел армии решил сразу «поработать» со мной, либо два моих куратора начали работать, и я им нужен очень срочно.

— Подробностей не знаю, но вам лучше не сопротивляться, — перекрикивал Холодов шум.

Никто и не собирался пытаться бежать. Странно, что капитан Холодов даже не поинтересовался, где Петруха.

Начинает что-то интересное разворачиваться. То в Кандагар нужно меня доставить, то в Лашкаргах. Определились бы уже, где именно будут допрашивать.

Бросив взгляд на блистер со стороны командира вертолёта, моментально узнал этого круглолицего паренька. Не думал, что когда-нибудь этому товарищу удастся ещё раз сесть в левую или правую «чашку» Ми-8.

Представителю особого отдела может быть предписано что угодно. Но у нас много раненных, которым нужна серьёзная помощь. Значит, лететь необходимо в Кандагар, где госпиталь крупнее. Либо и вовсе сразу в Союз.

Придётся решить вопрос по-другому.

Я залез в грузовую кабину и тут же свернул к экипажу. В этот момент почувствовал, как чья-то рука легла мне на плечо.

Сквозь шум были слышны слова Холодова, чтобы я сел на место.

Ощущение, что я какой-то заключённый. Я аккуратно убрал его ладонь с плеча и прошёл в проход кабины экипажа.

— Саня! Как живой, бродяга! — воскликнул Леонид Чкалов, хватая мою ладонь двумя руками.

Мой однополчанин по 171му полку. Во время первой командировки в Баграме его сбили над Чарикарской зелёнкой. Он сильно обгорел, но это ему не помешало вернуться к лётной работе.

— Лео, братишка! Рад видеть.

— Сань, ну ты и чумазик! Зато не одной дырки, — похлопал меня по груди Леонид.

Быстро посмотрел на него и понял, что у Чкалова отметин о войне осталось гораздо больше.

На шее был виден большой шрам от ожога. Как и на руках.

— Леонид, вам куда сказали нас везти?

— В Лошкарёвку. А что?

— Мой оператор тяжёлый. Да и у разведчиков есть аналогичные.

— Я тебя услышал, брат! Всё сделаем. Ты когда-то сделал и для меня тоже самое.

— Спасибо!

— Да брось! Тут все свои, а у нас своих не бросают.

Я похлопал Леонида по плечу и вышел, а грузовую кабину.