Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но сочетание ее ненависти и благородного молчания о нашей встрече было слишком интригующим, чтобы его игнорировать…

Я слишком, блядь, отвлекся и не успел среагировать, когда она нырнула вниз и ударила ногой мне под колени. Я упал и довольно сильно приложился.

Вот дерьмо.

«Что я говорила о безрассудстве? – Сгаэль пробилась сквозь мои щиты. – Среброволосая девчонка – это отвлекающий фактор, который нельзя…»

Я мысленно утвердил ноги на склоне в Тиррендоре и укрепил щиты, блокируя Сгаэль. Она бы никогда не позволила мне оставить такое без последствий.

Сорренгейл приземлилась мне на спину и попыталась взять в удушающий захват. Что ж, пусть пытается на здоровье. Эта девушка была не настолько сильна физически, чтобы перекрыть мне воздух. Она сражалась так, будто на шесть дюймов выше и на сорок фунтов тяжелее, чем на самом деле, вместо того, чтобы использовать свои реальные преимущества.

Так что ее руки меня не беспокоили. Быстро повернувшись, я одним движением разорвал хватку и, схватив ее за бедра, бросил нас в кувырок, который закончился тем, что я прижал Сорренгейл спиной к мату.

Прежде чем она успела сделать еще один вдох, я приставил руку к ее хрупкому горлу, но давить не стал. Пока.

Существовало более дюжины способов покончить с ней в этой позиции, все карты у меня в руках. Но, хотя мои бедра и прижимали Сорренгейл к ковру, я держал бо́льшую часть своего веса на левой руке, чтобы не раздавить ее.

Она попалась, и вспышка страха, быстро сменившаяся яростью в ее глазах, сказала мне, что она тоже это знает.

Проклятье. Я действительно боялся ее раздавить. Что, блядь, со мной происходит?"

"Вайолет ухватилась за кинжал и совершила грандиозную ошибку, попытавшись ударить меня в плечо.

Я оставил ее горло и перехватил запястье, вздернув руку над головой Сорренгейл и прижав ее к мату. А затем я с восторгом наблюдал за тем, как выражение ее лица меняется: широко раскрытые глаза, шок, страх и гнев, дрожащие губы – и все это за несколько секунд.

Скорость, с которой она обрабатывала информацию и переключала свои чувства, была изрядным преимуществом… Но я сомневался, что она вообще осознает это.

Розовый румянец залил шею и щеки Сорренгейл, и внезапно я обнаружил, что изучаю ее совсем по другой причине. Румянец, учащенный пульс, то, как взгляд на долю секунды метнулся к моему рту… Не я один тут отвлекаюсь на чувства.

Проклятье. Это опасно. Она сама воплощенная опасность.