Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Да отпустите меня, придурки, послушайте, что я скажу. Я не имею к этому никакого отношения.

Йеппе бросил взгляд через плечо и встретился глазами с дочкой Рамсгорда. Стоя на батуте, она смотрела, как уводят отца. Такая маленькая и худенькая – почти прозрачная. Руки, словно палочки, беспомощно висели по бокам; глаза блестели.

От стыда Йеппе опустил голову.

* * *– Потом домой поеду. В какой-нибудь день отксерокопирую документы.

Симон Хартвиг посмотрел на коллегу, закатив глаза.

– В какой-нибудь день?! Очередную заявку надо до выходных отправить.

Нам придется поднажать, Горм, иначе они ее отклонят, как и все остальные.

Горм вздохнул.

– Да, ладно, я все сделаю. Хорошего вечера!

Они стукнулись кулаками, и Симон вернулся к ужину. Больше всего ему хотелось – по многим причинам – отменить встречу комитета, занимавшегося огородом, и тем не менее он не посмел. Что такое час мучений против значительных преимуществ, которые пациенты получат благодаря огороду?

Свежий воздух, удовольствие от того, что что-то растет, более здоровое питание, а возможно, снижение дозы препаратов.

Кроме того, ему не хотелось ничего отменять теперь, когда Горм стал задавать дурацкие вопросы. Надо будет ему это уладить. Но все завтра.

После ужина он сразу поедет на велосипеде домой – впереди первый свободный вечер на неделе. Он очень ждал возможности провести ночь в своей постели. Теперь его радость поблекла.

Симон гонял по тарелке картошку под соусом из петрушки. Старый картофель и жирный соус с сухими специями – того и гляди потеряешь аппетит, если он уже сам не пропадет.

Как они вообще смели защищать право кормить этой дрянью пациентов? Да хоть кого угодно! Он взял в рот ломтик картошки и тут же об этом пожалел – на вкус соус напоминал слизь, и Симона затошнило.

Он сдался. Незаметно выплюнул картошку в салфетку и понес тарелку к стойке с грязной посудой. Выкинул остатки, налил себе полкружки кофе, чтобы запить таблетку, и вернулся в отделение. Через его жизнь красной нитью проходили отказы; целая цепочка поражений, удлиняемая отцом, муниципалитетом Копенгагена, миром.

Подумать только, эти козлы не дали ему модернизировать столовую, когда он пытался! Вот бы заставить чиновников есть больничную дрянь хотя бы неделю. Вдруг это наведет их на другие мысли.

Что пошло не так?

Симон прошел мимо большого окна, выходящего на гавань, откуда открывался вид на старые деревья – с них на скамейки и тропинки капала вода. Опять дождь, плащ сохнуть не успевает.