Скромница для злодея читать онлайн

Тогда ей протянули маску и проводили в другую комнату, больше размерами, овальную, всю в шелках и атласе, обставленную дюжиной или около того кушеток, кресел и стеганых подушек. Предложили напитки.

А затем появились мужчины.

Точнее, начали приходить.

Комната могла похвастаться полудюжиной дверей. Все они стояли закрытыми, но периодически открывались, чтобы впустить, пожалуй, самых красивых мужчин во всей Британии. И они продолжали приходить, эти очаровательные мужчины, и предлагали ей еще вина, еще сыра, цукатов и сладких слив.

Что во всем этом было особенно замечательно, так это то, что очаровательное собрание мужчин заставляло ее почувствовать себя центром их мира, несмотря на то что в комнате находились и другие женщины, все до одной в масках. Казалось, они приходят только для того, чтобы составить пару одному (а иногда и нескольким) джентльменам.

Наверняка собираясь заняться любовью.

Фелисити вдруг пришло в голову, что прежде она почувствовала бы себя в доме 72 по Шелтон-стрит, со всеми этими приходами-уходами, весьма неуютно, а сейчас была просто в восторге от того, что приняла приглашение Далии, потому что если кто-нибудь и сумеет научить ее, как соблазнить мужчину вроде Дьявола, то только эти невероятно очаровательные джентльмены.

Ее развлекал высокий, красивый мужчина, назвавшийся Нельсоном – как герой, только выглядит лучше, – с улыбкой в нежном взгляде, с прелестными морщинками в уголках глаз, отчего он казался человеком, с которым можно провести всю жизнь, а не только этот вечер.

Засыпав ее комплиментами, Нельсон начал развлекать ее рассказом о кошке, которую когда-то знал; у той была склонность к посещению регулярных церковных служб, и она не просто их посещала.

– Она особенно любила забраться на кафедру и развалиться на Книге общих молитв.

Фелисити рассмеялась, представив себе эту картину, а Нельсон, в темных глазах которого мерцали лукавые искорки, добавил:

– Я всегда считал это жестоким обращением. Сладкой киске только и хотелось, чтобы ее приголубили.

От Фелисити не ускользнула двусмысленность сказанного, и глаза ее широко распахнулись.