Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В Манчини не было внутреннего сияния, которым отличалась его жена, не было ауры безмятежности и доброты, исходившей от нее подобно свету, несмотря на признания в жутких преступлениях. Тем не менее он был на редкость хорош собой: темные волосы, твердый подбородок, царственное, надменное лицо. Манчини был ранен в Индии при сопротивлении полиции и все еще с трудом вставал и садился, каждый раз морщась от боли. Но когда он сидел, его тонкие губы были постоянно растянуты в понимающей улыбке, словно он насмехался над спектаклем, поставленным системой американского правосудия исключительно для его развлечения.

Ни он, ни его жена не противились экстрадиции в Штаты, несмотря на тот факт, что в Англии или Франции, где их могли судить с таким же успехом, смертная казнь была отменена. Здесь же, в Калифорнии, на карте стояла их жизнь. Они предстали перед разъяренным жюри присяжных и самым суровым судьей верховного суда штата Калифорния. И все же Фрэнки Манчини, казалось, считал судебные заседания чем-то вроде мелодрамы, если не бульварного фарса, для просмотра которого судьба милостиво отвела ему место в первом ряду.

"Конечно, такое поведение могло быть как-то связано с обвинителем Уильямом Бойсом. Высокий угловатый мужчина лет пятидесяти с коротко остриженными седыми волосами и пристрастием к дешевым костюмам цвета маренго, Бойс, известный своими спокойными, бесстрастными манерами, был полной противоположностью образу сурового защитника законности, которого, как казалось всем, должны были назначить на такое важное дело.

Он был надежным профессионалом, но при этом таким заурядным и ничем не выдающимся внешне, что его главной отличительной чертой была полная неприметность. Почему штат назначил Бойса обвинителем в этом деле, которое было почти такой же загадкой, как сами убийства? Возможно, высшие силы решили, что перед лицом столь сокрушительных доказательств даже обезьяна сумеет добиться обвинительного приговора для убийц… А ближе всего к обезьяне в этом случае стоял именно Уильям Бойс.

Так или иначе наскучить присяжным представлением такого сенсационного дела было задачей весьма сложной, но Бойсу удалось сделать именно это. И немудрено: все факты излагались невыразительно и монотонно, без какой-либо эмоциональной окраски. Он потратил целый день на то, чтобы достичь сложнейшего международного соглашения, в котором британские, французские и гонконгские власти договорились заслушать показания свидетелей исключительно в Калифорнии.