Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Схема Бахтина придает новую глубину нашему истолкованию образа лестниц, которые бросаются в глаза в обоих вставных повествованиях о гольбейновской картине (Ипполита и Мышкина): Мышкина горизонтальная лестница заводит в безнадежный тупик, где царствует смерть; Ипполита вертикальная лестница – сама по себе могущественный путь к вере – приводит к символическому образу новой жизни – новорожденному младенцу и к возможности, совершив благодеяние, стяжать благодать. Можно сказать, что в непонятном, пугающем романе Достоевского ключ к спасению заключен не в предполагаемом олицетворении Христа, которого сбило с пути желание спасти падшую женщину, а в умирающем человеке, который, превозмогая себя, совершает спонтанный акт милосердия и проживает после этого ровно столько, сколько требуется, чтобы рассказать об этом[95].

Глава шестая

Бес сомнения и месть отвергнутого сына: «Бесы»

Бумажный ад поглотит васС чернильным черным сатаною…Н. А. Клюев[96]Зло – это отсутствие направления и то, что совершается в нем как увлечение, захватывание, поглощение, обольщение, принуждение, использование, покорение, мучительство, уничтожение того, что оказывается в пределах достигаемости.

Мартин Бубер[97]«Бесы» (1871 год) – первое из трех крупных произведений Достоевского, посвященных популярной в русской литературе XIX века теме конфликта поколений[98]. В этих трех последних романах автор присоединяется к бурным спорам на тему «отцов и детей», разыгравшимся в политически разгоряченном литературном мире России середины XIX века.

Он исследует вопрос об ответственности идеалистически настроенных русских интеллигентов-западников 1840-х годов – поколение его сверстников – за радикализм и нигилизм молодого поколения («шестидесятников»). В 1873 году Достоевский писал великому князю Александру Александровичу, наследнику императорского престола: «Наши Белинские и Грановские не поверили бы, если б им сказали, что они прямые отцы Нечаева.

Вот эту родственность и преемственность мысли, развившейся от отцов к детям, я и хотел выразить в произведении моем» [Достоевский 1986: 260]. Будучи в значительной степени политическим памфлетом, наполненным порой смешными карикатурами на реально существовавшие прототипы, «Бесы» одновременно являются глубокой и пророческой религиозной трагедией. Вопрос отцовской ответственности доминирует на обоих уровнях.