Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А что я могла сказать? Что да, я дурочка, которая погналась за мечтой? За желанием получить такую значимую роль, выступить на фестивале?..

Это стало, по сути, моей навязчивой идеей. Ради этого я была готова заниматься с травмой, наплевать на любые риски.

– Тебе неделя-две осталось от силы. Потом на тебе ни одна пачка не сойдется, – жестко отрезал балетмейстер. – Думаешь, я тебя с пузом на сцену выпущу? Да даже в кордебалет не имею права тебя такую ставить.

Я коротко кивнула.

– Не смотри на меня так, будто я на твоих глазах кого-то убил и расчленил… – Владимир Витальевич устало покачал головой.

– Я тоже не слишком-то доволен ситуацией… Тебя же во всех постановках заменять придется.

Кабинет постановщика на некоторое время погрузился в тишину.

– Мда… – протянул мужчина. – Не вовремя это все, конечно. Отец-то… тот, кто я думаю?

Снова кивнула, а затем, облизав пересохшие губы, все же решилась попросить:

– Владимир Витальевич, до фестиваля осталось всего две недели… Может быть, я все-таки…

– Я тебе уже все сказал, Эльтова! – неожиданно вспылил балетмейстер.

– Если ты ради своего эго готова всю труппу в посмешище превратить, то упрашивай тогда отца своего ребенка. Он вроде сейчас в соседнем кабинете, как раз. Я в таком позоре буду согласен участвовать только за очень большие деньги.

Фыркнув, мужчина буквально выдернул у меня из рук стакан и махнул ладонью в сторону двери.

– Разговор окончен. Надеюсь, ты все поняла. И да, на репетиции тебе пока все равно придется ходить наравне со всеми.

Выйдя в коридор, я еще несколько минут стояла у стены, пытаясь не дать волю рвавшейся наружу истерике.

Только почувствовав привкус крови во рту, я поняла, что из-за нервов прокусила губу и даже не заметила этого. Руки и ноги не желали слушаться, во всех мышцах чувствовалась слабость, как после нескольких часов скачек по сцене.

Чтобы хоть как-то прийти в себя, буквально на автопилоте прошла в туалет, где открыла кран и принялась плескать себе в лицо водой.

"«Упрашивай... отца своего ребенка. Я… буду согласен… только за очень большие деньги…» – слова балетмейстера буквально жгли изнутри. Вот как их понимать после всего? Это открытое вымогательство взятки?

А внутренний голос вторил:

«Самой-то после такого каково будет, а?»

– Что там от тебя Владимир Витальевич хотел? – я подняла покрасневшие от воды глаза и увидела в зеркале отражение Светки.