Второй удар отбросил ее в сторону, на вытоптанную траву перед избой. Княжич тяжело задышал, чувствуя, как по жилам по всему теле разливается ненависть. Перед глазами заплясали кроваво-красные круги, в ушах зашумело, и Святополк с трудом сглотнул. Он задушил бы робичича своими руками в тот же миг, коли бы мог. Задушил бы, выдавив из него по капле жизнь. Не было нынче не хмельного, разудалого веселья, которое порой охватывало его, когда он думал о робичиче. Не было залихватского смеха да вечных прибауток, на которые он был щедр во время редких бесед с братом.
Все ушло, давно исчезло впусте; со Святополком осталась лишь всепоглощающая злоба. Не нужен был ему ни престол ладожский, ни казна, ни добротный терем. Не нужны братнины девки, бояре, кмети, богатство, слава, почет, уважение. Ничего так исто не хотел Святополк, как поквитаться с робичичем. Задушить, что следовало сделать княгине Мальфриде еще в ту самую зиму, когда князь Мстислав привел своего бастрюка на подворье. — Княжич? Услышав голос Драгана, Святополк вынырнул из красного омута своей ярости.
Посмотрел на воеводу воспаленными глазами и разлепил сухие губы, прокаркав. — Чего тебе? — Сыскал я нам татя, — медленно ответил Драган, с чрезмерной внимательностью приглядываясь к своему князю. — Збышек уже сбирается. — Добро, — с трудом вытолкнул из себя Святополк. Слова давались ему тяжело. Порой он столь сильно окунулся в ненависть к робичичу, что забывался. Не сразу вспоминал, где он да кто с ним говорит. Вот как нынче. В ушах все еще стоял шум, и билась в разуме единственная мысль: задушить.
Драган смотрел на него странным, непроницаемым взором, но Святополк этого не замечал. Он оперся ладонью о деревянный сруб избы и потянул в сторону рубаху, оголяя шею. Ему не хватало воздуха. — Княжич? — позвал воевода. Драган медлил, размышляя, шагнуть к нему али остаться на месте. Никогда не ведаешь, чем прогневишь своего князя. — Ступай, — отмахнулся Святополк, даже на него не взглянув. — Поди прочь! Прочь! — выкрикнул он, изменившись в лице.
Драган мягко, плавно ступил назад, не сводя с княжича пристального взгляда. Не впервой ему столкнуться с его яростью, но нынче все было ино. Он смотрел на Святополка и не узнавал в нем человека, с которым говорил совсем недавно на берегу реки. И уж тем паче не узнавал в нем человека, однажды выкупившего его у норманнов на торге. Воспитанный воином, воевода не ведал страха. Но подле княжича, когда Драган заглянул тому в глаза, сделалось ему не по себе.
