— Я хочу станцевать для тебя, — закусив губу, сказала Иштар. — Только для тебя. Все внутренние стены, все преграды, которые полководец старательно взращивал в своем сердце последние недели, рухнули в одночасье. Дюжины дюжин раз он видел, как Чичек* танцевала для других и почти никогда — для него. Он закрывал глаза и видел, как взлетают ее звенящие косы, как браслеты скользят по тонким запястьям, как вспыхивают в пламени костра ее монетки и яркие шаровары. Он представлял, как все внутри воспламеняется от одного ее взгляда… Ох, Иштар, Иштар, что же ты делаешь… Стиснув зубы, он крепко взял ее за руку и заставил подняться следом за собой.
Резким жестом велел остаться на месте хазарам, которым раньше приказывал не спускать с Иштар взгляда. Барсбек провел ее через весь лагерь, сжимая сильными пальцами ее тонкое запястье, и она знала, что завтра там появятся синяки. Если завтра для нее наступит. Захватив по пути горящий факел, они дошли до места в стороне от хазарского лагеря, где держали лошадей, и Барсбек отыскал своего жеребца, подсадил сверху Иштар и запрыгнул сам.
Тронув коленями бока, шепнул ей в ухо: — Показывай. Она чувствовала жар его тела позади себя. Иштар вздохнула. Великий Тенгри, как же непросто ей будет осуществить задуманное. Облизав пересохшие от волнения губы, она указала место, где спрятала свой старый платок, в который завернула браслеты и нанизанные на нитки колокольчики и монеты. Она уже забыла, когда волновалась в последний раз так же сильно, как в тот вечер.
Когда надевала свои браслеты под пристальным, обжигающим взглядом Барсбека, когда вплетала украшения в косы. Она даже танцевала для него поначалу робко и неуверенно, будто и не будоражила раньше кровь множества мужчин своей пляской. Будто и не плясала тогда для Саркела в пламени костра. Будто и не погубила сама себя. Но с каждым жестом она становилась все увереннее, вспоминая музыку, что звучала лишь у нее в голове. В ночной темноте, лишь при неярком свете одного факела она напоминала тлеющий костер, то и дело вспыхивавший яркими искорками — когда Иштар вскидывала к лицу руки, когда вертелась вокруг себя, позволяя косам разлетаться во все стороны, когда обжигала своим взглядом, проникавшим в самое сердце.
Она плясала и плясала, позабыв на время даже о Барсбеке, и глядела лишь в бескрайнее, бездонное небо над своей головой. Иштар не помнила, как остановилась, прерывисто, жадно дыша. Как громко стучало ее глупое сердечко.
