— Кто еще сбежал из шатра? Кого ты охранял? — перевел толмач. Пленник сплюнул в пыль густую кровь, так и сочившуюся у него из носа, и медленно покачал головой. — Они уже далеко, — заговорил он на чужом языке. Иштар язык русов всегда казался грубым. Они рокотали как гром во время грозы, а слова звучали отрывисто и жестко, совсем не мелодично. Как на таком языке можно было петь песни? Как объясняться в любви?.. — Тебе до них не дотянуться, — добавил пленник, не сводя с Барсбека дерзкого взгляда. — О том, что вы сотворили, узнают все княжества до самого Варяжского моря.
Сыновья князя Некраса расскажут! — Так это же хорошо, — развеселился вдруг полководец, обнажив в полуоскале-полуулыбке зубы. — Пусть знают. Пусть боятся. — Никто вас, желтолицых, грязных вымесков, не боится, — последние слова толмача потонули в недовольном, возмущенном гуле хазарского войска. Мужчины повскакивали со шкур и брёвен, на которых они сидели, и заслонили от Иштар пленника. Она поморщилась. Раздались глухие звуки ударов, и единожды прозвучал задушенный в зародыше всхлип.
Ей захотелось уйти, и она поднялась, смотря себе под ноги. Впрочем, толпа по-прежнему скрывала от нее руса, и Иштар не было нужды отводить взгляд. Она отвернулась и начала поспешно пробираться сквозь строй разгоряченных мужчин к своей небольшой палатке, поставленной в отдалении от навесов, под которыми ночевали воины. В воздухе пахло опасностью, и Иштар чувствовала себя неуютно, потому и спешила убраться от них подальше. Иногда лучшей раз не злить судьбу, даже если ты дочь прославленного тархана, и слуги зовут тебя хатун.
До самого утра до нее будут долетать отдаленные звуки: смех воинов, глухие стоны пленника, шипение добела раскаленного железа… Но с русом не станут возиться слишком долго. Его убьют еще до рассвета, до первого луча солнца, в серых плотных сумерках. Барсбеку надоест эта забава, и он отдаст приказ. Пленник так и не назовет ничего, кроме своего имени, а почти все слова, доносящиеся из его рта, будут оскорблениями или проклятьями на головы убийц его князя и семьи.
Не расскажет он также и о тех, кому удалось сбежать вместе с ним. Только и будет твердить, что выжившие дети степного князя Некраса передадут весть о вероломном хазарском нападении в самые дальние земли, в самые потаенные уголки. О нем узнают все. После того вечера, когда в лагерь привели плененного руса, хазары простояли на одном месте еще неделю. Ровно до дня осеннего равноденствия, когда день по длине сравнялся с ночью и пошел на убыль.
