Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Потом он уже сам постоянно спускался в эти каменные лабиринты и вносил свой вклад в те слухи, которые, как оказалось, являлись не слухами, а совершеннейшей правдой…

Аристарх Сидорович вошел в свою отделанную темным деревом приемную. Подтянутый лейтенант вскочил, вытянулся, щелкнул каблуками.

– Зайди ко мне, – бросил Выезжалов, проходя в кабинет.

Он сел за стол, расстегнул пуговку стоячего воротничка, стискивающего шею, как петлей, и вопросительно уставился на адъютанта:

– Что там еще стряслось? Почему вызвали? Почему через секретариат?

Тот пожал плечами.

– Никто не знает. Известно только, что на встречу с руководящим составом приезжает Николай Иванович Ежов…

– Секретарь ЦК?! Зачем?

– Не могу знать, товарищ комиссар третьего ранга. Сказано, чтоб вы были в малом зале к часу дня.

Выезжалов задумался. Странно. Очень странно.

– Хорошо. Иди, Сережа. Хотя постой! Не знаешь, кто еще приглашен?

– Да вроде все заместители и начальники отделов…

– Свободен!

Адъютант направился к двери, но вдруг остановился, будто собираясь что-то добавить.

– Что еще, говори!

– Я могу ошибиться…

– Ошибешься – поправлю! Говори!"

"– По-моему, Генрих Григорьевич не приглашен…

– Как?!

Выезжалов смотрел на адъютанта невидящим взглядом.

И тот, не дождавшись других команд, вышел, тихо прикрыв за собою дверь.

«Начинается, – подумал Аристарх Сидорович, инстинктивно потянулся к груди, где на черном шпагате висел перстень, погладил через шерстяную ткань хорошо знакомую львиную голову. – То-то я смотрю, нервозность пошла по дому,с бумагами все забегались, старательность показывают… А самуже два дня носа не кажет на службу.

Неужто часы „первого инициатора и идейного руководителя социалистической индустрии тайги и Севера“ пробили? Неужели расхваливающая его „Правда“ могла так ошибаться?»

Аристарх Сидорович занервничал. Большие напольные часы захрипели и пробили полдень.