Шаг за шагом мы погружались все глубже, демонстрируя ночной Богине свою решительность, не замечая ледяной воды, бьющей сквозь тонкую ткань черного платья, острых камней на дне реки. Мы встретились на середине.
- Арис. — Сказал Руфус.
- Руфус. — Ответила я.
- Ты войдешь со мной в вечность?
- Да.
Вампир прижал меня к себе так крепко, что не было возможности даже дернуться. Но я и не пыталась. Я ему доверяла. В следующую секунду холодная вода накрыла нас с головой. Я не билась, не сопротивлялась, я знала правила.
Расслабилась и как только легкие начало нестерпимо жечь, вытолкнула из груди остатки воздуха и вдохнула ледяную воду. Секунда, одна, две, три, в глазах все потемнело, тело начало неметь, сознание путалось и в этот момент вспышка боли, пронзившая шею, вернула меня в сознание. Воды реки как будто схлынули, освобождая меня, нас, от своей смертельной тяжести.
Первое, что я почувствовала — страх. Страх Руфуса. А потом счастье, когда он понял, что все получилось. Вампир схватил меня на руки, и снова прижал к себе, начал целовать в лоб, глаза, щеки и шею.
Я больше не чувствовала холода, мокрой одежды и воды в легких. Я обхватила его за шею и наконец-то встретилась с вампиром губами. Теперь я могла точно сказать, что он мой, только мой, до конца времен.
Руфус
Теперь Баратор не помнил, как они оказались на берегу. Если бы его тело вырабатывало такой же набор гормонов, как и у обычного человека, то он бы сказал, что сейчас его переполнял адреналин."
"Оказавшись на берегу, он поспешил стянуть с Арис мокрую одежду.
«Она же простудится» билось у вампира в голове, пока он не увидел два тонких клыка, чуть оттопыривших алые губы. Арис не было холодно. Но она позволила себя раздеть. А потом выпрямилась, демонстрируя идеальное женское тело. Баратор замер, тяжело сглотнул, не понимая, насколько будет уместно до нее сейчас дотронуться. Арис эти условности не интересовали. Она подошла к мужу, стянула с него рубаху, и правую руку запустила под пояс брюк.
Она его хотела.
Хотела так сильно, прямо здесь, прямо сейчас. Она не могла сопротивляться этому желанию, и не пыталась. Ей немедленно нужно было ощутить вампира в себе, всю его любовь, его страсть, его нежность. А Руфус только и рад был исполнить любое желание своей жены. Ее стоны удовольствия разносились по окрестностям. Она выгибалась от каждого его прикосновения, от каждого толчка, от каждого поцелуя. В эту ночь они не раз взлетали к небесам, и падали обратно на берег реки.
