Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Теперь его мучили не столько порезы, сколько острые шипы, которые Грейсон разместил вокруг него — они впивались в его тело при каждом движении. Один из них как раз касался его сжатого ануса, добавляя этому извращенному спектаклю немного лечебных свойств.

Я заставила Кита рассказать мне, что произошло в ту ночь. Каждое действие, каждый удар, каждый страх, который он внушил моей сестре, Грейсон воплотил в мучения Джонни.

Сделал ли Грейсон меня безумной, или я всегда была такой? Не знаю. Но точно знала, что доведу дело до конца.

Восемь лет они жили безнаказанно, но этому пришел конец. Сегодня я — жнец душ, и моя рука протянута в ожидании платы.

— Пожалуйста, просто убей меня. Умоляю, — всхлипывал Джонни. Вдалеке можно было услышать тихие рыдания Кита, и я не знала, чьи из них доставляли мне большее удовольствие. — Прости. Прости, что позвал ее на ту вечеринку. Прости, что не остановил брата. Прости, что соврал ради него. Прости за все, что не могу исправить. — Это было первое извинение, и я склонила голову, внимательно наблюдая за ним.

— Прости меня, Эви. Пожалуйста, прости, — говорил он, а мое сердце сжалось от боли при звуке ее имени.

— Грейсон?

— Да, кукла?

— Сколько времени прошло с тех пор, как мы начали?

— Сорок шесть минут, — ответил он, и я кивнула."

"Я поднесла нож к подбородку Джонни, заставив его посмотреть мне в глаза. Я увидела в нем того, кем он казался, когда мы были моложе. Приятная улыбка, сильная челюсть.

Я помнила, что тогда в нем было что-то притягательное, он был на пике славы. Но теперь он выглядел, как любой другой офисный работник, который работает с девяти до пяти.

— Ты действительно сожалеешь? — Спросила я мягко.

— Да, — прошептал он.

— Это не спасет тебя от смерти, понимаешь?

— Да. Но я должен был это сказать. Я искренне жалею. Если бы я мог вернуться назад, я бы просто пошел с ней в кино, как мы изначально планировали. Пожалуйста, убей меня. Знаю, что не имею права просить, но умоляю о единственной милости.

Я любил Эви. Клянусь.

Была большая вероятность, что он говорил «правильные» слова, лишь бы я прекратила весь этот кошмар и позволила ему умереть. Но независимо от его мотивов, я была довольна, а главное — казалось, что Эви тоже. Это было самое важное.

Отступив на шаг, я повернулась к Грейсону.

— Положи конец его страданиям, — сказала я, как будто это был несчастный зверь, которого пора усыпить.