Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Отпусти меня, воровка! Перестань пытаться украсть мои часы!

— Твои часы? Они мои. Любой, кто был здесь дольше, чем ты, подтвердит.

— Что здесь происходит? — Спросила Паула, выбегая из кухни и вытирая руки о полотенце.

— Эта воровка пытается украсть мои часы, — женщина снова попыталась вырвать руку, но я не собиралась ее отпускать. Она могла побежать к двери, и я ни за что не позволю ей смыться с часами моей сестры в ее грязных руках.

Паула посмотрела на меня, ожидая объяснений.

— Я поймала ее за тем, что она рылась в моих вещах, и она украла часы моей сестры.

Я не позволю ей уйти отсюда с ними.

— Ты не сможешь доказать, что часы твои, — прошипела женщина.

— Хочешь поспорить? Паула, возьми часы и посмотри на обратную сторону. Там будет гравировка: «Эви, с 13-м днем рождения», — сказала я.

Паула подошла и протянула руку.

— Нет, я ничего не обязана доказывать, — возразила женщина.

— На самом деле, обязана. В этих стенах — безопасное пространство для всех, кто здесь живет, включая тебя, но мы не терпим воровства.

Если часы действительно твои, то тебе не о чем беспокоиться, — ответила Паула.

Женщина метнула взгляд между мной и Паулой, а затем оглянулась на людей, которые уже следили за происходящим.

— Да какая разница, все равно сломанный хлам. Забирай, — она протянула мне часы, и я забрала их, прежде чем отпустить ее руку. Перевернув часы, я показала гравировку Пауле и ей.

— Плевать, — бросила женщина и повернулась, чтобы уйти.

— Джером, пожалуйста, проводи нашу гостью к выходу, — сказала Паула.

— Ты не сможешь вернуться сюда в течение семидесяти двух часов, а если подобное повторится, тебе будет запрещено приходить сюда навсегда.

— Как будто я хочу возвращаться в эту помойку, — процедила она, когда Джером забрал ее сумку и проводил к двери.

Я с облегчением выдохнула.

— Прости, дорогая. Я воспользовалась тем, что все спали, чтобы сделать заготовки к завтраку. Я и подумать не могла, что здесь возникнет такая проблема.

— Все нормально, Паула, я понимаю. Просто часы — последнее, что осталось у меня от сестры. Я не могла позволить ей украсть их, — я провела пальцем по гравировке на обратной стороне часов, а потом перевернула их, глядя на треснувшее стекло. Печаль захлестнула меня, и я почувствовала сильное желание сорваться. Впрочем, так было всегда, когда я думала о сестре.

Паула похлопала меня по плечу. Она вернулась на кухню, и села на свою кровать.