Меч Императора, к моему удивлению, соприкосновение с Саиль выдержал, а это означало только одно: на нём так же были древние чары и, возможно, руны, раз нечто подобное произошло. Но возникший резонанс показывал разницу в силе этих клинков, и уже это в свою очередь давало шанс на победу. Если удастся расколоть эту махину, то не трудно будет справиться с её обладателем. Видимо, та же мысль скользнула и в мыслях моего отца, потому как он сощурился и расправил плечи, точно принял какое-то решение.
Затем он поднял меч и опустил вниз, вонзая его меж мраморных плит, и тут же вскидывая руку. Такой мощный поток энергии я почувствовал ещё до того, как он обрёл форму и направился в мою сторону, тогда, когда он только начал пробуждаться в вампире. Из ладони Кристофера вырвалась плеть, и я метнулся в сторону, даже попытался резануть по ней Саиль, да только это ничем не помогло. Она захлестнула ногу, а затем меня со всей силы дёрнуло к Императору, который уже схватился за рукоять меча.
Он желал покончить со мной одним ударом, но это совершенно не входило в мои планы. Когда он опускал руку, которой недавно сотворил заклинание, я всем корпусом подался вперёд, и не мог даже сам точно сказать, когда научился так концентрироваться на собственной скорости. Саиль вонзилась в левую ладонь вампира, я рванул клинок на себя и тут же откатился в сторону, но успел почувствовать кровь на собственном лице.
Рычание Кристофера было, скажем так, многообещающим. Казалось бы, что ему эта рана — всё равно что иголкой уколоться, на высшем вампире заживёт в два счёта, вот только Саиль сделала своё дело, и я наблюдал, как кровь струится по лезвию меча, которым мужчина вновь вооружился. Тёмные его глаза пылали, пока он сокращал между нами расстояние, но страх куда-то улетучился, я был уверен в себе, в своих действиях, в том, что у меня всё получится.
Давление мужчины на меня усилилось многократно, удары его меча вновь и вновь обрушивались на меня, от напряжения и резонанса боль в руке становилась с каждым мгновением всё сильнее и сильнее, однако я знал, что ощущения, которые терзают его, во сто крат сильнее, неприятней. Кровь из его ладони медленно переставала стекать, но её капли тут и там были видны на полу.
