Боль не проходила, усиливалась, обжигала, мне казалось, что она просверливает себе путь через мои глаза и веки дальше, в череп и мозг, собираясь обосноваться внутри и взорваться фонтаном ледяных искр. И всё же тихое сипение вырвалось из горла, а затем все ощущения исчезли, точно плотно надутый шарик проткнули, и он всё же лопнул. Без грохота. Будто исчез и всё. Аэлирн тихо сел рядом со мной и жестом подозвал двоих лекарей, что переминались с ноги на ногу неподалёку, подозревая, что их так или иначе подзовут.
Под их совместными чарами рука начала принимать более-менее живой вид, кости обрастали мясом, мышцами, затем начала особо неохотно появляться кожа.
А уж какую гамму ощущений мне удалось испытать за это маленькую вечность! Всё то, что называлось моим телом, истощалось, я понимал суть лечения — лекари брали оттуда, где был излишек и переносили в повреждённую часть, тот, что постарше, отдавал и от себя, это я чувствовал. Как будто бы ты пьёшь воду, а вдруг среди кристальной чистоты чувствуешь горький, острый вкус непонятно чего.
Но в отличие от воды это я выплюнуть не мог. Боль была просто адской. Как объяснил молодой лекарь, никак чтобы отвлечь меня и себя самого от неприятного процесса, срастить кость — проще простого, и даже вырастить новую — не страшно, потому как ткань кости боль не чувствует. Другое дело надкостница! Конечно, я это знал и сам благодаря тем бесчисленным справочникам, учебникам, энциклопедиям и статьям, которые я читал дома. Кажется, множество лет назад. В другой жизни.
Когда ещё существовал жизнерадостный, вспыльчивый и крайне эмоциональный мальчишка Льюис. Но если юноше так было проще, то пусть. Я же впивался пальцами здоровой руки в землю под ладонью, рычал и кусал губы, жмурясь так крепко, что под веками вспыхивали красно-синие пятна, закручиваясь в бешеном танце.
Лекари отпустили меня, поток магии плавно рассеялся, а во мне её теперь было столько, что хоть начинай направо и налево создавать бабочек и единорогов, но мне то было ни к чему. Всё равно чувствовал себя истощённым.
Как если бы проснулся ночью после дня голодовки, резко, не понимая, что происходит, и влил литр воды в ошалевший желудок. Вроде бы что-то есть и даже в больших количествах, но этого недостаточно, чтобы заглушить боль или насытиться.
Аэлирн и я остались вдвоём. Взгляд мой, перед которым ещё вертелись пятна, скользнул по ладони. Шрам останется. О да, сильные маги, используя слишком много магии за раз получают такие магические шрамы.
