Стоит ли зачитывать хоть одно заклинание, даже если и самое простое, развеивать этот туман, эту духоту и сладкий запах гнили? Чёрт его знает, как это отзовётся, не примчатся ли алчущие плоти и крови твари на магический оклик, не послужит ли это маяком для чего-то пострашнее в глубине этого неприятного места? От земли поднимался густой туман, медленно и словно бы с издёвкой поглощал в себе корни деревьев, мои ноги, ниже колен и не разглядишь уже, что происходит. Марево лениво колыхалось от каждого маленького шага, расходилось разводами и дрожью, будто бы кто-то тронул желе, а я всё всматривался в тёмные проёмы между деревьями, и моё внимание было вознаграждено.
Да только на кой чёрт кому-либо такая награда? От одного дерева к другому, разрывая туман и пуская по нему тёмные щупальца воздуха, открывая взгляду землю, пронеслось существо, скрюченное, будто изломанное, торопливо и дико переставляя руки и ноги, держа голову вздёрнутой. Силуэт казался мне знакомым, и в душе стало тоскливо, как никогда.
Не успели. Не спасли. Видел ли существо кто-нибудь кроме меня? Отдалённые просьбы Аэлирна вернуться в седло и не выставлять себя героем тонули в сумраке, в переплетении теней, «зоркие» же последовали за мной, я чувствовал их шагах в десяти-пятнадцати от себя, но это не прибавляло сил. Скорее вселяло неуверенность. А стоит ли им идти за мной? Стоит ли подвергать их опасности, когда я играючи справлюсь самостоятельно?"
"Серебро венца обожгло с внезапной точностью — лишь посреди лба, будто иглой кольнуло, да только ощущения были во много раз ярче.
Сперва темнота схлопнулась вокруг, украв дыхание, зрение, все ощущения, какие только могут быть у короля Светлых, а затем охотно и спешно расступилась в стороны. Я физически ощущал, как зрачки вытягиваются, расширяются. Мир вокруг менялся, очертания становились резче, тени — глубже, резче, заметней, как и всё рядом. Ещё несколько теней мелькнуло на периферии зрения, и сомнений у меня уже не оставалось ни в чём абсолютно.
И именно эта уверенность, а не кошачье зрение, помогла мне не умереть в эти короткие мгновения резкого осознания. Левое плечо опускалось так медленно, что в груди засел колючий страх: а вдруг не успею? Правая же рука метнулась вперёд и вверх, и лезвие Саиль, до того располагавшееся вдоль предплечья и плеча, продолжило движение, взрезая саму Тьму, ослепляя своей глубиной и яркостью.
